Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Барин, я пойду? Если что, я…

— Да-да-да, знаю, где тебя найти. — Тайницкий взмахнул рукой, отсылая слугу прочь, а Ржевский внимательно оглядел стол и заметил:

— Закуска есть, но ни водки, ни вина. Только квас.

Тайницкий взглядом и движениями головы всё больше становился похож на дрессированного коршуна:

— Я на службе. И не смотрите, что в номере сижу. Просто местная полицейская часть очень маленькая. Кабинета там для меня не нашлось, поэтому я здесь.

— А может, всё-таки отметим встречу?

— Александр Аполлонович! — В собеседнике окончательно пробудился коршун. — Я смотрю, что за минувшие полгода вы научились не только разгадывать тайны, но и мастерски уходить от ответов. Однако я от вас не отстану, пока эти ответы не получу.

— Да я сразу хотел вам рассказать, но всё время отвлекает что-то, — начал оправдываться Ржевский.

— Рассказывайте!

* * *

Портрет государя Николая Павловича воззрился на Ржевского с таким же пристальным вниманием, как и Тайницкий. Однако это уже не производило на поручика того впечатления, как полгода назад — трепета перед ликом государя и перед следователем уже не чувствовалось. А может, причина была в том, что на столе стоял обед и манил ароматами.

В животе еле слышно заурчало.

— А можно, я поем? — спросил Ржевский.

— Ешьте и рассказывайте.

Поручик, прихлёбывая щи, пока горячие, наконец, начал:

— Я, вообще-то, случайно с этим типом познакомился.

— С Крестовским-Костяшкиным?

— Да. Я его знать не знал, а он ко мне приехал и уговаривал продать одну дворовую девку. Сказал, что у него собственный театр, а девка нужна как актриса.

— И что же вы?

— Не продал. А девка на следующий день пропала.

— Интересное совпадение. — Тайницкий положил руки на стол и даже чуть наклонился вперёд, к собеседнику.

— Да, интересное, — отозвался Ржевский, отправляя в рот очередную ложку. — Хотя поначалу мне казалось, что Крестовский-Костяшкин ни при чём. Я поспрашивал дворню и даже прочесал с собаками ближайший лес. В итоге оказалось: если по следам судить, то крепостная моя пошла в лес, а там её кто-то цап, дотащил до ближайшей дороги и на телеге увёз неизвестно куда.

— И тогда вы решили, что совпадение не случайно?

— Я ничего не решил. Но зато я случайно познакомился с женой Крестовского-Костяшкина, Барбара. Она меня пригласила в гости. Я съездил…

— И внимательно осмотрели усадьбу Крестовских-Костяшкиных?

— Ну… Насколько смог. Ведь моё внимание всё время отвлекала Барбара. У неё, знаете ли, такие прелести отвлекающие.

— Я бы на вашем месте осмотрел в усадьбе каждую щель, — сказал следователь.

Ржевский задумался. Ведь он в первую очередь представил себе не какие-то там щели в полу, а нечто более интересное, заставляющее вспомнить об амурных делах. Да и Тайницкий, судя по всему, упомянул щель именно в том смысле, который связан с амурными делами. Незачем осматривать щели в полу, когда можно осматривать половые щели!

— Каждую щель? — переспросил поручик. — Прям каждую? А вы себя не переоцениваете? Там же не только хозяйка, но и прислуги женской достаточно.

— Какое это имеет значение? — не понял Тайницкий.

— Нет, вы себя переоцениваете. Все щели осмотреть за раз — времени не хватит… да и пороху.

— Хватит, если не отвлекаться, — возразил следователь.

— К тому же в незнакомом доме, — продолжал поручик, — кто вам вот так сходу даст? Конечно, в чём-то может повезти, но чтоб все сразу…

— Дадут, — уверенно ответил Тайницкий. — Я же не кто-нибудь, а чиновник тайной полиции.

— Ну, если своё служебное положение использовать, — Ржевский пожал плечами, — тогда дело другое. А я, знаете ли, таким козырем не обладаю. Если мне в первый приезд в незнакомом доме даже одну щелку осмотреть удаётся, считаю это успехом. Вот я только одну и осмотрел — ту, что у хозяйки усадьбы.

Следователь тряхнул головой, как будто избавляясь от наваждения:

— Погодите! Вы сейчас про какие щели?

— Про те самые, — ответил поручик. — Кстати, а вы в тайную полицию пошли как раз затем, чтобы иметь право во все щели заглядывать?

Тайницкий догадку не оценил:

— Александр Аполлонович, вы от темы не отклоняйтесь. Лучше скажите: неужели осмотр ничего не дал?

— Осмотр чего? Щели? Дал. Глубокое удовлетворение. А вот с точки зрения расследования не дал ничего.

— Теперь вы меня разочаровываете, Александр Аполлонович, — сказал Тайницкий.

Поручик снова задумался:

— А! Я же самое главное забыл рассказать. Я же с этим к вам и приехал. — Он полез в карман и вытащил оттуда листок бумаги, основательно помятый, а затем протянул собеседнику. — Вот, прочтите.

Следователь принялся читать:

— Коляска, лестница, свечи, чёрные плащи, топор… Что это?

— Это не то, — поспешно пояснил Ржевский. — На другой стороне листа.

Тайницкий перевернул лист и прочитал начало:

— Пропавшие. Никифор Филин… А это что?

— Написано же! — ответил поручик, поедая щи. — Пропавшие. — Прожевав, он добавил: — Я выяснил, что близ имения Крестовских-Костяшкиных уже полгода пропадают люди. Вот как у меня крепостная пропала, так же и эти. Но они — не мои крепостные, а соседа моего, которому принадлежит деревня Пивуны. Сам он давно не приезжал. Всем заведует управляющий, и этому управляющему как будто всё равно, что крепостные исчезают. Насколько я знаю, в розыск он не подавал.

— Занятно, — пробормотал Тайницкий, — изучая список. Так значит, вы говорите, что вашу девку, которая пропала, Крестовский-Костяшкин хотел купить для театра? Занятно.

— Что занятно?

— В списке пропавших указаны профессии, и вот что я подумал: все они пригодились бы для театра. Плотник может сцену чинить или декорации строить. Живописец мог бы декорации разрисовывать. Кузнецы, которые пели в церковном хоре, могли бы петь в хоре театральном. Только ученица знахарки сюда не вписывается. Но согласитесь, закономерность интересная.

— Ну да, — сказал поручик, отодвигая от себя тарелку из-под щей и придвигая тарелку со вторым блюдом — котлетами.

Тайницкий как будто даже обиделся, что его наблюдение не вызвало восторгов:

— И это всё, что вы можете сказать? Александр Аполлонович, опять разочаровываете. От человека, научившегося разгадывать тайны, я ожидал большего.

Ржевский в свою очередь состроил обиженную мину:

— А что