Путешествие и приключения капитана Гаттераса. Найденыш с погибшей «Цинтии» - Андре Лори

Жизнь в полярных странах удручающе однообразна. Человек вынужден покоряться прихотям погоды, постоянному чередованию метелей и холодов. Бóльшую часть времени нельзя выглянуть наружу, приходится оставаться в ледяном доме. Долгие месяцы проходят в полном бездействии, зимовщики сидят, как кроты в норе.

На следующий день температура понизилась на несколько градусов, и разразилась сильная метель. Ничего нельзя было разглядеть в белесоватой мгле. Доктор волей-неволей оставался дома, и ему было почти нечего делать; приходилось только чуть не каждый час расчищать входной коридор, который заносило снегом, и вытирать ледяные стены, на которых осаждалась влага во время топки помещения. Но ледяной дом был построен солидно, а метель, утолщая его стены, придавала ему еще большую прочность.

Склады тоже были сделаны на славу; снятые с судна вещи сложили в строгом порядке в «интендантстве», как выражался доктор. Хотя они находились в каких-нибудь шестидесяти шагах от дома, но в метель было почти невозможно до них добраться. Поэтому часть продуктов для ежедневного потребления хранилась на кухне.

«Порпойз» вовремя разгрузили. Льды медленно, незаметно сжимали судно и могли мало-помалу раздавить его. Было ясно, что из обломков корабля ничего путного нельзя построить. Однако доктор надеялся кое-как выкроить небольшую шлюпку, чтобы вернуться на ней в Англию. Впрочем, об этом было еще рано думать.

Долгие дни зимовщики были обречены на бездействие. Гаттерас, вечно задумчивый, целый день лежал на койке, Альтамонт пил или спал, а доктор и не думал выводить их из этой спячки, опасаясь каких-нибудь новых досадных столкновений. Капитаны редко говорили друг с другом.

За обедом предусмотрительный доктор старался так направлять разговор, чтобы не задевать больных мест, и искусно обходил щекотливые темы. Клоубонни изо всех сил старался чем-нибудь заинтересовать своих товарищей, поучал их и развлекал. Он или приводил в порядок свои путевые заметки, или беседовал с товарищами, затрагивал исторические темы, рассказывал о метеорологических явлениях или о путешествиях, приводя весьма поучительные для них факты. Он говорил увлекательно, порой пускаясь в философию, делая интересные выводы из самых, казалось бы, незначительных фактов. Память его была прямо неистощима и никогда не изменяла ему. Клоубонни прекрасно примерялся к уровню своих слушателей, приводил им множество любопытных фактов, дополняя теорию остроумными замечаниями.

Этот достойный человек был в полном смысле слова душою маленького общества, воплощением искренности и справедливости. Товарищи всецело доверяли доктору; он внушал уважение даже Гаттерасу, который очень его любил. Он всем подавал пример и на словах, и на деле, и благодаря ему жизнь этих пяти человек, затерянных в ледяной пустыне в шести градусах от полюса, вошла в нормальную колею. Когда доктор говорил, можно было подумать, что он рассуждает, сидя в своем рабочем кабинете в Ливерпуле.

Но как непохожа была участь наших путешественников на участь мореплавателей, потерпевших крушение в Тихом океане и выброшенных на необитаемый остров, – этих робинзонов, похождениям которых нередко завидуют читатели. В самом деле, плодородная почва и роскошная природа тропиков облегчают жизнь человеку. В этих прекрасных странах, при некоторой сообразительности, затратив немного сил, можно обеспечить себя всем необходимым. Природа там идет навстречу человеку; охота и рыбная ловля доставляют ему все необходимое, деревья приносят ему плоды, пещеры дают безопасный приют, ручьи – воду для питья; тенистые деревья защищают от палящих лучей; зимой ему не грозят морозы; небрежно брошенные в плодородную землю зерна через несколько месяцев приносят богатый урожай – словом, там можно наслаждаться безоблачным счастьем вдалеке от людей. Кроме того, эти чудесные острова, эти благодатные земли лежат как раз на пути кораблей. Потерпевший крушение может всегда надеяться, что его подберет какое-нибудь судно, и, наслаждаясь жизнью, спокойно ожидать своего избавления.

Но здесь, на берегах Новой Америки, – какой контраст! Часто доктору приходило в голову такое сравнение, но он не делился этими мыслями с товарищами и только проклинал свое вынужденное бездействие.

Клоубонни с нетерпением ждал оттепелей, чтобы возобновить экскурсии, но вместе с тем опасался, как бы с наступлением весны между Гаттерасом и Альтамонтом не возникли новые серьезные столкновения. Чем кончится соперничество этих двух людей, если им удастся когда-нибудь достигнуть полюса?

Необходимо было исподволь привести соперников к взаимному пониманию, внушить им доверие друг к другу. Но какая трудная задача – примирять англичанина с американцем, людей, зараженных национальной враждой, – высокомерного британца с предприимчивым, смелым и грубоватым сыном Нового Света!

Размышляя о беспощадной борьбе за существование и о национальном соперничестве, доктор никогда не пожимал с презрением плечами, но искренне горевал о человеческих слабостях.

Нередко он беседовал на эту тему с Джонсоном. Старый моряк и доктор хорошо понимали друг друга. Оба ломали голову: какой маневр пустить в ход, чтобы добиться примирения? Вражда капитанов сулила в будущем серьезные неприятности и осложнения.

Между тем по-прежнему стояла дурная погода, и нечего было и думать даже на короткое время отлучиться из форта Провидения. День и ночь приходилось сидеть в ледяном доме. Скучали все, кроме доктора, который постоянно чем-то был занят.

– Неужели нельзя хоть чем-нибудь развлечься? – сказал однажды вечером Альтамонт. – Это не жизнь, а какая-то спячка; мы похожи на змей, которые на зиму забиваются в норы.

– Вы правы, – ответил доктор. – К сожалению, нас слишком мало для того, чтобы можно было придумать какое-нибудь развлечение.

– Так вы думаете, – продолжал Альтамонт, – что легче было бы бороться со скукой, если бы нас было больше?

– Без сомнения. Когда экипажи кораблей зимовали в полярных странах в полном составе, они придумывали средства убивать скуку.

– Хотелось бы мне знать, – сказал Альтамонт, – как это им удавалось! Надо обладать очень изобретательным умом, чтобы ухитриться хоть немного повеселиться в такой мрачной обстановке. Неужели же они задавали друг другу шарады?

– В этом не было нужды. Они прибегали к таким развлечениям, как литература и театр.

– Как? Они издавали газеты? – удивился Альтамонт.

– И давали театральные представления? – воскликнул Бэлл.

– Разумеется, и это доставляло им огромное удовольствие. Во время зимовки на острове Мелвилла Парри предложил своему экипажу эти два вида развлечений, и его предложение имело колоссальный успех.

– Признаться, хотелось бы мне быть на их месте, – сказал Джонсон. – Должно быть, это было очень занятно.

– Занятно и любопытно, Джонсон. Лейтенант Бичи сделался директором театра, а капитан Сабин – главным редактором «Зимней хроники, или Газеты Северной Георгии».

– Удачные названия! – заметил Альтамонт.

– Газета выходила по понедельникам с первого ноября тысяча восемьсот девятнадцатого года до двадцатого марта тысяча восемьсот двадцатого. Там описывались все выдающиеся события зимовки, охоты, происшествия, приключения, приводились метеорологические и температурные данные; газета содержала более или менее занимательную хронику. Конечно, там нечего было искать остроумия Стерна или увлекательных статей «Дейли