Человек-паук - Питер Дэвид

Медсестра, разозлившись, вызвала врача, который сказал Питеру почти то же самое. И он вынужден был сдаться, часы посещения закончились, состояние его тёти стабилизировалось, и он ничего не добьётся, просто сидя в палате. Кроме того, это шло вразрез с правилами посещения больницы, о чём ему было хорошо известно, и их нельзя было игнорировать... потому что... это очень плохо.

Питер не обратил на него внимания, даже не взглянул на него.

Он.

Просто.

Сидел.

Раздражённый доктор вызвал дюжего санитара, который попытался поднять Питера на руки. Питер также проигнорировал и его. Он не сопротивлялся, в этом не было необходимости. Он просто не сдвинулся с места, когда санитар, который был тяжелее его на добрых пятьдесят килограмм, попытался поднять его. Раздражённый санитар попытался поднять Питера вместе с креслом и был удивлён, когда у него получилось не больше, чем при предыдущих попытках. Он, конечно, не заметил маленьких кусочков паутины, которые Питер предусмотрительно прикрепил к нижней части ножек кресла.

Поэтому санитар, медсестра и врач подумали о том, чтобы вызвать полицию. Санитар заметил, что юный парень был сильнее, чем казался, и если бы полицейские начали применять физическую силу, всё могло бы обернуться очень плохо, причём достаточно быстро. Доктор спросил, не причиняет ли Питер кому-нибудь вреда, и медсестра призналась, что нет. Он совсем не мешал никому, и если бы не тот факт, что они подняли весь этот шум, его присутствие осталось бы совершенно незамеченным.

Доктор пожал плечами, сказав: «Приглядывайте за происходящим», и ушёл. И на этом всё закончилось.

Питер не заметил, как задремал, но не успел он опомниться, как уже моргал от бьющего в глаза солнечного света. Его рубашка промокла насквозь от пота. Но ему было всё равно.

Он спустился вниз, купил что-то перекусить в автомате, вернулся в палату к Мэй и начал читать учебники. Какое-то время он занимался, кивая медсёстрам, которые время от времени заходили проведать его тётю. Они перестали беспокоиться о нём, видимо, решив воспринимать его как один из предметов обстановки, ничем не отличающимся от кресла или стола. Возможно, они даже сочли это милым.

Сразу после 9:30 утра Питер заметил, что глаза Мэй открыты и смотрят на него, а уголки рта слегка морщатся, как это бывало, когда она была рада его видеть. Мэй прошептала его имя, но он не стал её обнимать, опасаясь, что может сломать её. Питер быстро позвал врача, который осмотрел Мэй, и на его лице появилось выражение облегчения. Он задал ей несколько вопросов, записывая показания приборов, которые следили за её состоянием, и, похоже, остался доволен результатом. Когда он спросил, знает ли она, что произошло, она снова замерла.

Питер не отходил от тёти, пока она снова не заснула. Он всё ещё был напряжён и нервничал, но доктор, казалось, был настроен достаточно оптимистично. Да, именно так они всегда это называли: достаточно оптимистично. Он сообщил Питеру, что тот теперь может идти домой, но Питер просто не стал его слушать, поэтому доктор закатил глаза и ушёл.

Поскольку Питер почти не спал ночью, не говоря уже о том, что чувствовал себя неуютно, он в конце концов заснул. Его разбудил тихий стук в дверь палаты. На мгновение он растерялся, не понимая, где находится. Он поднял голову, облизнул губы, и ему показалось, что рот у него набит ватой.

У входа стояла Мэри Джейн с робкой улыбкой на лице. Под мышкой она держала букет цветов.

– Можно войти? – спросила она.

Питер сразу же почувствовал себя помолодевшим. «Как может один человек оказывать такое сильное влияние на другого?», удивлялся он, поднимаясь на ноги. Он сунул в рот мятную конфету, когда Эм Джей нерешительно вошла в палату и бросила печальный взгляд на бессознательное тело тёти Мэй. Потом, всё ещё держа в руках цветы, Эм Джей подошла к Питеру и нежно обняла его за плечи. Она прижала его к себе в утешительном объятии, и Питер тихо выдохнул, ему показалось, что он сдерживал дыхание целую вечность.

– Мне так жаль. Я только что узнала об этом, – прошептала она. Он кивнул, радуясь её близости, и это было всё, что он мог сделать, чтобы держать себя в руках и не упасть ей на плечо.

Они долго стояли так, а потом она повернулась к кровати. Подойдя ближе к тёте Мэй, она положила цветы на прикроватную тумбочку и нежно коснулась лба сморщенной женщины.

– Она поправится?

– Я на это надеюсь, – сказал ей Питер, засунув руки в карманы. – Сегодня утром она наконец-то проснулась. Ненадолго. Спасибо, что пришла.

– Кто мог так с ней поступить? – спросила озадаченная Мэри Джейн.

Питер резко повернул голову.

– С чего ты решила, что кто-то с ней так поступил?

Девушка удивлённо посмотрела на него.

– Питер... как ты думаешь, кто обнаружил твою тётю? Вызвал "Скорую"? Это была моя мама. Она услышала крики и завывания твоей тёти и прочий шум. Это было настолько необычно для вашего дома, что она пошла проведать её и обнаружила, что спальня твоей тёти разгромлена, и на ней были следы ожогов, словно кто-то пытался поджечь дом...

«Глайдер», мрачно подумал Питер. «Турбины и двигатели, несомненно, оставили следы на ковре и стенах. Монстр...»

Мэри Джейн покачала головой.

– Твоя тётя Мэй... она такая любящая, такая щедрая. Зачем кому-то причинять ей зло? Ты знаешь, кто это сделал? – Она произнесла это скептически, явно не думая, что у Питера найдётся ответ.

Он не собирался говорить ей, но всё равно выпалил.

– Это был Зелёный Гоблин.

Эм Джей побледнела.

– Но... зачем? – спросила она, когда обрела дар речи. – Зачем ему понадобилось нападать на неё? – Питер не ответил. Что он мог сказать? Правду? Как будто это должно было случиться. – Прости, Питер. Я знаю, ты задавал себе эти вопросы...

– Всё в порядке, – пожал он плечами, пытаясь выглядеть озадаченным, хотя на самом деле знал куда больше, чем ему бы хотелось. Обернувшись, он спросил:

– А как ты? Оправилась после того вечера?

Девушка опустила глаза, явно огорчённая.

– Я пережила это. Но лучше мне не стало.

– Думаю, у тебя всё хорошо. Ты разговаривала с Гарри?

Эм Джей покачала головой, всё ещё не