Человек-паук - Питер Дэвид

– Дай-ка взглянуть, – сказала она, закатывая его рукав, обнажая характерные Х-образные порезы, которые оставила на нём жужжащая бритвенная бита. – Господи! – воскликнула она.

Его паучье чутьё...

– Всем сидеть, я пойду принесу аптечку.

...покалывание усиливается... практически вой тревоги...

– ...а потом мы произнесём молитву... Это первый День благодарения мальчиков в этой квартире...

...заглушая всё, что говорила тётя Мэй, отодвигая это далеко на задний план, он ощущал опасность, опасность, исходившую такими густыми волнами, что он задыхался в ней...

– ... и мы всё сделаем правильно...

Когда Норман Озборн заговорил, его голос лишь отдалённо напоминал его обычный тон.

– Как, ты говоришь, это произошло? – спросил он. Его глаза, словно лазерные лучи, сфокусировались на руке Питера, словно он узнал порезы, словно ожидал, что ответ Питера будет ложью, потому что он уже знал правду...

– ...Курьер на велосипеде... – бесстрастно повторил Питер.

...его паучье чутьё обострилось до максимального уровня опасности, мир вокруг него словно замедлился, каждое лицо, на которое он смотрел, застыло, каждое лицо было лицом друга, а не врага, здесь не могло быть врага, в его квартире, за его столом...

Он сам пришёл в себя, и теперь на его лбу выступили капельки пота.

– ...он сбил меня с ног, – сумел закончить Паркер.

Опасность прямо перед тобой, где-то здесь, прямо сейчас, не только для тебя, для всех, обнаружь её, идиот, обнаружь её...

Мэри Джейн переводила взгляд с Нормана на Питера и обратно. Она не могла понять, что происходит. Казалось, что они вдвоём едят совершенно разные блюда. Между ними происходит какая-то странная динамика, о которой остальные могли только догадываться.

И вот, пока Питер сидел и обливался потом, словно в сауне, Норман Озборн поднялся на ноги.

– Прошу меня извинить. Боюсь, мне нужно идти.

Гарри явно был в шоке.

– Что? Почему?

– Я кое-что вспомнил, – сказал он, снова многозначительно посмотрев на Питера.

Что, чёрт возьми, происходит между вами двумя?

– С тобой всё в порядке? – спросил Гарри. Он стоял, нервно теребя аккуратно завязанный галстук, который был на нём.

– Всё прекрасно, прекрасно. Спасибо, миссис Паркер. Всем пока.

Даже тётя Мэй была сбита с толку.

– Что случилось? – спросила она.

Но ей, как и всем остальным, не удалось разгадать странное поведение Озборна, потому что, не ответив на её вопрос, Норман Озборн направился к двери. Он остановился только для того, чтобы в последний раз оглянуться на Питера, а затем шагнуть в коридор. Но далеко ему уйти не удалось, потому что Гарри оказался прямо за ним, и их голоса были слышны издалека.

– Что ты делаешь? – потребовал ответа Гарри. По крайней мере, он противостоял своему отцу. Эм Джей должна была отдать ему должное за это. – Я спланировал всё это, чтобы ты мог познакомиться с Эм Джей, а ты едва взглянул на неё!

– Мне нужно идти, – коротко сказал Норман.

Но Гарри явно не собирался на этом заканчивать.

– Послушай! Мне нравится эта девушка! Она мне дорога!

И когда Норман Озборн ответил, в его голосе прозвучало такое отчаяние, словно он пытался убедить упрямого утопающего взяться наконец за этот проклятый спасательный круг.

– Гарри, умоляю... посмотри на неё! Думаешь, такая девушка находится с тобой, потому что ты ей интересен?

У Эм Джей отвисла челюсть от удивления. Питер и Мэй оба смотрели на неё, смущённые тем, что Озборн может говорить такие вещи.

– О чём ты говоришь, папа?

– Твоя мать тоже была красавицей. Все они красивые, пока не набросятся на твой денежный фонд, словно волчицы...

Эм Джей хотелось сползти под стол, под ковёр. Она готова была умереть со стыда.

Гарри заговорил ошеломлённым, почти приглушённым голосом.

– Ты ошибаешься, папа... – сказал он, и по его голосу не было похоже, чтобы он говорил с большой уверенностью. – Эта девушка не...

Озборн прервал своего сына.

– Я хочу дать тебе пару советов насчёт твоей юной подружки. Сделай с ней всё, что нужно, и поскорее от неё избавься.

Затем девушка услышала его удаляющиеся по коридору шаги, и вот он уже ушёл, оставив заикающегося сына позади себя.

Медленно, словно девушка в трансе, Мэри Джейн поднялась из-за стола. Питер едва мог смотреть на неё, а выражение лица Мэй сменилось на жалость.

Вот кем она была. Объектом жалости. Ей хотелось умереть, просто отползти в сторону и умереть.

Она направилась к шкафу как раз в тот момент, когда Гарри вернулся в квартиру. Он стоял словно вкопанный, пока она брала своё пальто и направлялась к двери.

– Куда ты идёшь? – спросил он, ошеломлённый.

На самом деле ей хотелось наброситься на Нормана. Но тот ушёл, и остался только Гарри.

– Спасибо, что заступился за меня, Гарри, – натянуто произнесла она.

– Ты слышала?

Она резко повернулась к нему, указывая на коридор, который покинул Норман.

– Все слышали этого подонка!

И вдруг гнев Гарри захлестнул его с новой силой. Возможно, он тоже не придавал этому значения, поскольку его отца не было рядом, но он был не менее взбешён в своей защите.

– Этот "подонок" – мой отец! Ясно? Если мне повезёт, то у меня хватит мозгов и мужества стать хотя бы наполовину таким же, как он, так что лучше молчи, когда чего-то не понимаешь!

– Гарри Озборн! – воскликнула потрясённая тётя Мэй.

– Ты ведёшь себя прямо как мой отец! – сказала Мэри Джейн. Она была в такой ярости, что начала засовывать руку не в тот рукав своего пальто. Она боролась с ним, возмущалась, крутилась и добилась того, чтобы оно оделось как надо.

– Простите, тётя Мэй, – сказала она и выбежала из квартиры, хлопнув за собой дверью.

Что ж, опасность миновала...

Это было единственное светлое пятно, которое Питер смог извлечь из всего этого разгрома. Он стоял в состоянии шока и молчал, пока Мэри Джейн выходила за дверь.

– Гарри, иди за ней! – сказал он наконец.

К его удивлению, Гарри ответил со спокойной уверенностью:

– Не считаю нужным.

Он шагнул к своему другу и потряс его, словно пытаясь разбудить