Человек-паук - Питер Дэвид

– Я буду ждать тебя здесь, – прорычал полицейский, опуская пистолет. Он едва успел закончить фразу, как Питер отскочил в сторону.

Он вскарабкался по стене, надеясь, что это последний человек в здании, потому что скоро от него почти ничего не останется. Пожилая женщина попятилась, возможно, из-за страха, а возможно, чтобы дать ему возможность влететь в окно. Питер влез внутрь, осмотрел задымлённое помещение и сразу заметил женщину, забившуюся в угол.

– Всё будет хорошо, мэм!

Она крикнула ему в ответ несчастным, дрожащим голосом:

– О, спасибо тебе, сынок. Ты мой герой, – а затем голос перешёл в хохочущий, пронзительный безумный смех. И когда пожилая женщина выпрямилась во весь рост, позволив платку упасть на землю, "она" спросила: – Что плохого в том, чтобы время от времени что-нибудь поджечь?

– Гоблин! – крикнул Питер. – Это ты устроил этот пожар?!

– Ты ужасно предсказуем, – прорычал Гоблин, на его лице в маске застыла неизменная гримаса. – Летишь на пламя, словно мотылёк. Возможно, тебе стоит сменить своё имя с Человека-паука на Человека-мотылька. – Он хихикнул, довольный собственной сообразительностью, а затем внезапно стал серьёзным. – Ну, так как насчёт моего щедрого предложения? Ты со мной или сам по себе?

– Ты не в себе, Гоблин, – и, несмотря на пламя, жадно лижущее комнату вокруг них, Человек-паук принял боевую стойку. – Ты сам по себе!

На Зелёного Гоблина это, похоже, не произвело никакого впечатления. Без колебаний он сунул руку за пояс и метнул что-то похожее на маленькую пластиковую биту. Питер отбил её в сторону левой рукой и тут же вскрикнул от боли. В растерянности он опустил взгляд на красно-синий рукав своего костюма и увидел глубокую рану, из которой сочилась кровь. Проклятая бита была острой, как бритва.

Гоблин надвигался на него, и Питер не стал медлить. Он выпустил паутину, зацепившись за балку над головой Гоблина, и потянул за неё изо всех сил. Посыпались обломки, и Гоблин исчез под ними.

Питер тут же повернулся и бросился к окну. Оглянувшись, он увидел кровавый след, который он оставлял за собой, выпрыгивая из окна и спускаясь по стене. Позади себя он услышал вой Гоблина:

– Я не прощаю и не забываю! Это разбивает мне сердце! Мы могли быть союзниками!

«Что ж, можно сказать, что я дал официальный ответ», подумал Питер, но в тот момент его мало что волновало, кроме двух вещей: залечить пульсирующую рану на руке и не умереть до ужина в честь Дня благодарения, чтобы просто увидеть, как всё сложится у Мэри Джейн.

Тайная вечеря

На Эм Джей было чёрное платье, но, похоже, это не помогало. Гарри по-прежнему нервничал, словно кот на выставке пылесосов, и Мэри Джейн пришла к выводу, что ни она, ни Мэй Паркер, ни кто-либо другой не сможет его успокоить. Единственное, что могло бы помочь, это если бы Норман Озборн вошёл, взглянул на неё, обнял и назвал своей дочерью, которой у него никогда не было. Но почему-то Эм Джей не думала, что это произойдёт.

Тётя Мэй, обладая многолетним опытом, вынула из духовки подрумянившуюся индейку и поставила её на плиту, жестом велев Мэри Джейн держаться от неё подальше, чтобы не обжечься. Эм Джей кивнула и принялась накрывать на стол, пока Мэй с помощью вилки проверяла, достаточно ли прожарилась приготовленная птица. Гарри занялся осмотром гостиной, взбивая подушки и расставляя стулья. Эм Джей искренне ему сочувствовала. В камере смертников были более спокойные люди, чем он.

В дверь позвонили, и Гарри вскрикнул. Пытаясь взять себя в руки, он сказал:

– Отлично... он здесь. – Мэри Джейн вышла из кухни, снимая фартук, и Гарри оглядел её с ног до головы пристальным взглядом инструктора по строевой подготовке. – Ты просто великолепна, – сказал он, и эта деловитая, хотя и небрежная оценка прозвучала так, словно он делал ей комплимент за то, что она правильно собрала свой автомат.

Гарри подошёл к двери и распахнул её.

«У него нет рогов», с весельем подумала Мэри Джейн, когда в дверях появился Норман Озборн, одетый в очень красивый костюм. Она поинтересовалась, хорошо ли он себя чувствует, потому что он вытирал пот со лба носовым платком. Мэри Джейн подумала, что в доме на самом деле довольно прохладно. Мистер Озборн нёс небольшую кондитерскую коробку, перевязанную ленточкой.

– Простите меня за опоздание, – сказал Норман. – Дел было много до смерти. – Затем он улыбнулся, словно это почему-то показалось ему забавным. Что ж, приятно было видеть трудоголика с чувством юмора. – Вот фруктовый пирог. – Он передал коробку Гарри, затем взглянул на Мэри Джейн и задал вопрос, на который, скорее всего, уже знал ответ: – Кто эта юная леди?

– Эм Джей, – сказал Гарри, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, – я хочу познакомить тебя с моим отцом, Норманом Озборном. Папа, я хочу представить тебе Мэри Джейн Уотсон... Эм Джей.

Вот и всё. Включи обаяние.

Мэри Джейн сверкнула своей самой лучезарной улыбкой, которая могла бы растопить сердца всей команды нападающих школы Мидтауна. Мистер Озборн подошёл поближе и протянул руку для рукопожатия, но при этом, несомненно, прищурил глаза. Ей показалось, что он мысленно изучает её. Она пыталась убедить себя, что есть вещи и похуже, которые мужчины могут делать с ней мысленно, но всё равно чувствовала себя неловко.

– Как поживаете? – спросил Озборн с таким видом, словно пытался завязать неформальную беседу. – Я с нетерпением ждал встречи с Вами.

– С Днём благодарения, сэр, – ровным голосом произнесла она.

В этот момент Мэй Паркер вышла вперёд, и если и были какие-то основания полагать, что с отцом Гарри что-то не так, то она, конечно, не подала и намёка на это.

– Здравствуйте, Норман. Мы так рады, что Вы здесь. – Она повернулась к Гарри. – А где Питер? Не дай Бог он забыл про клюквенный соус.

Вдруг со стороны спальни Питера донёсся громкий стук. Все четверо в замешательстве переглянулись.

– Странно, – сказал Гарри. – Я не знал, что он здесь.

– Питер? – позвала тётя Мэй. Единственным ответом, который они получили, был такой громкий удар, что они все слегка подпрыгнули. – Господи, – сказала