Человек-паук - Питер Дэвид

– Гарри, перестань!

– Нет. Я не могу, – повторил он с ещё большей убеждённостью, чем прежде, словно знал, что ничего не предпринимать – правильный путь. С горьким сарказмом он повернулся к тёте Мэй и сказал: – Добро пожаловать на День благодарения Озборнов.

Затем он ушёл в свою спальню, захлопнув за собой дверь с такой же силой, с какой Эм Джей захлопнула входную дверь.

В квартире воцарилась тишина, и Питер понял, что не может просто стоять в стороне. Он должен что-то предпринять. Дело в том, что Гарри не собирался догонять Эм Джей. Возможно, всё ещё можно что-то спасти.

Паркер смотрел фактам в лицо: он хотел быть с Мэри Джейн, хотел получить свой шанс на неё... но не таким способом. Если у Эм Джей и Гарри были отношения, которые исчерпали себя, и они расстались, это одно. Но не так... это было слишком. Полная катастрофа. Видит Бог, Питер не собирался разыгрывать из себя Купидона, но он должен был что-то сделать, чтобы попытаться восстановить их отношения, ради их же блага.

– Прости, тётя Мэй. Всё было великолепно, – заверил он её, схватил куртку из шкафа и поспешил к двери.

За его спиной тётя Мэй осмотрела руины испорченных добрых чувств и воскликнула, прежде чем он успел выйти за дверь:

– Мы даже не успели прочесть молитву!

Питер помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через четыре-пять ступенек за раз, поскольку поблизости никого не было, чтобы видеть это. Он спустился на улицу, выбежал на холодный ночной воздух и лихорадочно огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда могла пойти Эм Джей. Как оказалось, это было не самое сложное для него испытание. Девушка сидела на крыльце соседнего дома и жалобно всхлипывала. Затем мимо проехал Бентли с водителем, и Питер чуть не рассмеялся, когда Эм Джей проявила достаточно мужества и силы духа, чтобы показать роскошному автомобилю неприличный жест.

Паркер подошёл к ней и просто стоял, сложив руки перед собой. Мэри Джейн ещё немного шмыгнула носом, потом подняла на него глаза. Тушь была размазана по всему лицу. Питер достал носовой платок и протянул его ей. Когда она заколебалась, уставившись на него так, словно это могла быть ручная граната, он слегка помахал им и сказал:

– Возьми.

Девушка кивнула и взяла у него платок, громко высморкавшись в него. Затем она посмотрела на него извиняющимся взглядом за это. Но Питер просто пожал плечами.

– Оставь себе, – сказал он с радушной улыбкой. – Он твой. У меня их миллион таких от тёти Мэй, по дюжине на каждое Рождество.

Эм Джей рассмеялась сквозь слёзы, снова высморкалась, на этот раз издав очень громкий и выразительный звук, который только усилил смех. Потом, к удивлению Питера, её смех снова перешёл в плач. Её плечи дрожали, и казалось, что каждый несчастный момент её жизни был сведён к этому мгновению, и она собиралась выплакать всю свою жизнь.

Питер сел рядом с ней, обнял её, буквально подставив плечо, на котором она могла выплакаться.

– Всё в порядке. Можешь поплакать.

Между всхлипами она смогла выдавить:

– Мне так жаль, что я так себя вела... но... но я не могла там больше оставаться. Когда со мной так обращаются... вспоминаются плохие вещи. Я ненавижу, когда обо мне думают, будто я ничего не стою.

– Понимаю, – убеждённо сказал Питер. И это не было преувеличением. Не в том смысле, что каждый день выходят газеты, которые ставят под сомнение его действия, какими бы героическими они ни были.

– Знаю, что понимаешь, – сказала она ему, и в том, как она это сказала, было что-то такое, что заставило его задуматься. Но потом её мысли устремились далеко. – Бедная тётя Мэй, – простонала она, и было разумно посочувствовать ей, учитывая, сколько труда она вложила в приготовление индейки. – Но я не могу туда вернуться, – извиняющимся тоном добавила она, расстроенная тем, что, без сомнения, считала своей слабостью.

Питер пожал плечами.

– С ней всё будет в порядке. Она крепкая. – Лестница была не самым удобным местом, поэтому он подвинулся, чтобы устроиться поудобнее. Это приблизило его к Мэри Джейн. Она, казалось, не возражала, поэтому он не отстранился. – Я никогда не видел, чтобы мистер Озборн так себя вёл, – сказал он в замешательстве. – Я никогда раньше не видел, чтобы кто-то из них так себя вёл. – Он помолчал, а потом произнёс самые трудные слова, которые, как он знал, ему придётся произнести в этот вечер. – Но я знаю, что Гарри действительно любит тебя.

– Иногда я задаюсь вопросом, почему я вообще пошла с ним на свидание. Наверное, потому что я ему понравилась. – Она посмотрела на свой наряд. – Дурацкое чёрное платье, – с горечью отрезала она.

– Тем не менее, ты выглядишь в нём невероятно красивой, – заверил её Питер.

Тогда Эм Джей улыбнулась ему.

– Спасибо. Ты и сам сегодня выглядишь очень привлекательно.

Её слова прозвучали так неуверенно, но, похоже, были искренними, и теперь он отчётливо понимал, насколько близко к ней находится. Паркер понял, что ему не составит труда наклониться и поцеловать её. Он был влюблён в неё сильнее, чем когда-либо. Он пристально заглянул ей в глаза.

И ничего не сделал.

Потому что он не хотел давить на неё. Потому что он не хотел предавать Гарри, когда тот был подавлен. На самом деле, по многим причинам, но, в конечном счёте, потому что он считал, что это будет неправильно.

Она обняла его за плечи, и они сидели, крепко прижавшись друг к другу, и это было всё, что они делали...

...чего было более чем достаточно для Гарри Озборна, который смотрел на них из окна квартиры, сердито вглядываясь в ночь...

– Это всё меняет...

Норману Озборну, казалось, что его голова раскалывается надвое. Он лежал на полу своего кабинета, свернувшись калачиком, дрожа, съёжившись в круге света, падающего из дальнего конца коридора. В дрожащих руках он держал маску, которую носил как Зелёный Гоблин, но в тот момент он делал всё возможное, чтобы убедить себя, что Гоблин – это кто-то другой... не сам Норман...

...Норман, который не был убийцей...

...который даже не подумал бы о том, что задумал Гоблин...

– Человек-паук практически непобедим, – прошипела маска, –