Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Со временем Полемон подчинил себе и Боспорское царство. Следуя военно-диктаторскому курсу своих римских покровителей, он решил ликвидировать танаисскую вольность. Город был захвачен его войсками и подвергся, по-видимому, сильному разгрому. С этого момента во главе Танаиса стоит назначаемый царем наместник – пресбевт. Впрочем, время делало свое дело, и затерянность посреди меотийских болот помогала танаитам справляться с амбициями боспорских «друзей Цезаря». Постепенно между пресбевтом и городскими общинами установилось некое равновесие. Во II–III веках н. э. в надписях пресбевтов все чаще встречаются имена, принадлежащие к одним и тем же местным родам; по всей вероятности, танаиты избирали наместников из своей среды, а царь только утверждал.

Особенное положение Танаиса определялось еще и той исключительной ролью, которую он играл в торговой системе античного мира. Через него осуществлялись экономические контакты не только с населением Приазовья и Нижнего Дона. По реке Танаис шел путь к великой реке Ра – Волге; оттуда – в Прикамье, Заволжье, на Урал и за Урал…

Рассказывает Страбон:

«На реке (Танаис. – А. И.-Г.) и на озере (Меотида. – А. И.-Г.) лежит одноименный город Танаис, основанный греками, владевшими Боспором. Недавно его разрушил царь Полемон за неподчинение. Это был общий торговый центр азиатских и европейских кочевников, с одной стороны, и прибывающих на кораблях в озеро с Боспора – с другой; первые привозят рабов, кожи и другие предметы, которые можно найти у кочевников, последние доставляют в обмен одежду, вино и все прочие принадлежности культурного обихода. В 100 стадиях перед этим торговым центром лежит остров Алопекия – место жительства смешанных поселенцев»[146].

Во II веке н. э. торговые контакты стали приобретать всеевразийский характер – от океана до океана. Уже шли караваны по Великому шелковому пути; одно из ответвлений этой величайшей торговой коммуникации, проходя через оазисы Средней Азии и степи Прикаспия, достигало Дона.

В 166 году посольство императора Марка Аврелия было принято в Лояне, при дворе Хуань-ди, повелителя Поднебесной.

За три года до этого на главной площади Танаиса была установлена стела с надписью: «В царствование царя Тиберия Юлия Евпатора, друга цезаря и друга римлян, благочестивого, разрушенные временем стены, отстроив их от основания, Трифон пресбевт восстановил…»[147] Западный участок этих внушительных крепостных стен с остатками башен частично открыт в ходе археологических раскопок; его сейчас могут видеть посетители музея-заповедника. Так же, как и широкую улицу, пересекавшую город с севера на юг, и примыкающие к ней узенькие переулочки с нижними уровнями каменной кладки городских строений. В подвалах этих домов было много всяческих товаров и припасов – свидетельство зажиточности танаитов.

Торговля приносит богатство, а вместе с богатством приходят опасности.

Городские стены были восстановлены Трифоном вовремя. Спустя несколько лет в пределы Римской империи вторглись германцы и сарматы. Их натиск, правда, пришелся на придунайские области. Но и на берегах Танаиса становилось все более беспокойно.

В середине III века н. э. город Танаис погиб в огне огромного пожара. При раскопках был выявлен мощный горелый слой, скрывавший следы внезапного и страшного бедствия. В жилых домах осталась обгорелая и разбитая утварь, в подвалах – запасы продовольствия и амфоры с вином. Скорее всего, силой, погубившей город, было готско-сарматское войско. Жизнь возобновилась на пепелище только через столетие – уже не в тех формах и масштабах, что ранее. К началу VI века н. э. холм над Мертвым Донцом полностью опустел.

Эпоха Античности сгорала дотла в огне внутриимперских смут и варварских нашествий.

Контуры нового мира все явственнее проступали над руинами древних городов.

В новом мире являлись на свет новые народы.

В VI столетии от Рождества Христова, в том самом, в котором закончилось существование Танаиса, Горгиппии и Гермонассы, грекоязычные письменные источники впервые пускают на свои столбцы имя нового народа – славяне.

Глава шестая

Рождение царства. Славяне и Древняя Русь

Прошлое невосстановимо и не может быть познано в полноте и точности. Вглядываясь в него, мы видим отражения и тени; вслушиваясь, улавливаем разнообразно отдающееся эхо. Из этих отражений и отголосков мы конструируем более или менее достоверную, подправленную нашими красками картину того, что было когда-то.

Особенно надежно спрятаны в тайниках прошлого самые начала, истоки исторических явлений. Вопрос о происхождении славян так же дискуссионен и так же далек от разрешения, как и вопрос о происхождении скифов.

Лесная зона Восточно-Европейской равнины со времен существования сейминско-турбинской культурной общности на протяжении двух тысячелетий оставалась как бы в стороне от главных магистралей исторического движения. Южнее, в степях, лесостепях и по берегам Понта Эвксинского, кипели страсти, возникали и гибли цивилизации. А обитатели лесов, речных пойм и поозерий жили традиционным укладом, уходящим корнями в бездны глубокие, в дали незапамятные, в эпоху неолита.

Это были носители разных языков – финно-угорских и индоевропейских; создатели разных археологических культур. Надо отметить: они не чуждались культурных заимствований, вполне освоили металлургию не только бронзы, но и железа и даже неплохо обустроились в трудных условиях северных лесных дебрей, в окружении болот. Но жили без решительных перемен и до такой степени наособицу, что ни вездесущие греки, ни методичные римляне не оставили сколько-нибудь подробных описаний их внешности, обычаев, верований и образа жизни.

Ситуация стала меняться вскоре после того, как в сочинениях грекоязычных и латиноязычных авторов VI века н. э. (Прокопия, Маврикия, Иордана) появились первые упоминания о славянах.

Не вдаваясь в трудную проблематику славянского этногенеза, отметим, что археологические памятники и культуры, которые уверенно можно определить как славянские, появляются в V–VI веках н. э. В VI веке византийские источники отмечают первые вторжения славян в пределы империи на Балканах. В следующие два столетия племена славянской общности широко расселяются в Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европе – от Пелопоннеса до Приладожья и от предгорий Альп до верховий Оки.

В VIII–IX веках славяне осваивают берега рек и озер к северу от Валдайского водораздела, приносят сюда, на мягкие прибрежные почвы, навыки пашенного земледелия (финно-угорское население северных лесов практиковало подсечно-огневое земледелие, трудоемкое, но дающее гарантированный урожай). Для этого времени археологические памятники славянского облика (поселения, погребальные сооружения) фиксируются близ Чудского озера, озера Ильмень, по реке Волхов до самого Ладожского озера. Здесь славяне вступают в контакт – то мирный, то немирный – с финно-угорским населением, постепенно оттесняя его к северу.

Возможно, этот процесс остался бы подспудным тектоническим движением истории из тех, которые интересуют только археологов-специалистов, если бы с ним не сплелось явление общеевразийского масштаба – начало функционирования системы водных (а также волоковых и ледовых) коммуникаций: знаменитого балтийско-днепровского «пути из варяг в греки» и менее известного