Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– Подросла? – предположил я.

– Точно! И уже что-то не уверена в овечках и огороде.

– К городу быстро привыкаешь, – согласился я. – Ко всем этим удобствам: быстрая еда, душ, центральное отопление, транспорт, Интернет…

– Ну да, а ты тут, наоборот, думаю: отвык! Признавайся!

– Нет, до сих пор не отвык.

– Скоро уедешь, наверное, – сказала она и посмотрела куда-то в самую даль, за синюю гряду.

– Не знаю. Я бы здесь не выжил, вот честно. Нет у меня твоей закалки, Инча. Вот ты или Женька – другое дело. Даже Янка, наверное, – хотя нечасто она сюда заглядывает.

Инча перевела на меня взгляд, и мне показалось, что в её глубоких тёмных глазах отражается весь Алтай – с его далёкими снежными вершинами, холодными бирюзовыми реками, склонами, покрытыми лесами.

«Не могу представить, чтобы Инча свою горную страну на городские прелести променяла! Она же дочь алтайского народа – в самом прямом смысле!» – сверкнуло у меня в тот момент.

– А зачем приехал? – допытывалась она. – Только честно!

Кажется, я столько раз отвечал себе на этот вопрос, что ответ должен был отскакивать от зубов, но здесь, на тотемной Карташёвской горе, я рассмотрел в нём что-то новое.

– Ты знаешь, мне эта экспедиция всегда казалась своего рода личным подвигом. Решиться на такое было непросто. Хотелось вернуть людям долг – так, что ли, это можно объяснить… При этом, представляешь, чем больше я стараюсь сделать что-то, даже вроде бы отрекаясь от каких-то своих интересов, привилегий, тем чётче вижу, что люди платят мне всё большим. И никак я за ними не поспеваю!

Я почти допил берёзовую воду, приберёг пару глотков, поставил кружку на камень.

– Знаешь, не удивлюсь, если и эта моя поездка окажется важнее для меня самого, чем для детей, ради которых я сюда ехал.

Инча тряхнула волосами. Не соглашалась со мной или ловила поглаживания ветра?

– Не знаю, Алексей, как по мне, всё правильно ты делаешь – и с поездкой сюда, и с детьми. Глоток свежего воздуха никогда никому не вредил!

Она как будто сменила тему:

– Помню, на берегу Катуни, давно уж, лет десять назад, неформальное движение было. Алтайская молодежь собиралась, ставили индейские вигвамы и всё лето дикарями тусили. Не внизу, где туристы обычно бывают, а в верховьях. Прямо с перьями в волосах, на лошадях с луками рассекали. Чужих никого не пускали.

– Игра? Косплеили кого-то?

– Не совсем игра. Они верили, что алтайцы – предки индейцев! У них идея была: индейцы, североамериканские уж точно, пришли из Сибири, с Алтая. Так выходит по ДНК, по последним исследованиям. Если на некоторых монголов или алтайцев посмотреть, то от индейцев и не отличишь.

– Слушай, согласен! Вот смотрю на тебя: скулы, прямой нос, большие глаза.

– Ещё и чёрные прямые волосы! – завершила свой портрет Инча.

Она помолчала.

– Алексей, где тебя искать? В будущем или прошлом? Или, как говорят, одно от другого не отделишь?

* * *

Приняв приглашение Айсу, я пришёл к ней на урок алтайского.

Странно было видеть комнату, где я совсем недавно спал, грел чай и варил пельмени, изменившейся, вмещающей шесть учеников за четырьмя партами и учителя за дальним столом. Грифельная доска была прибита поверх окна прямо к брёвнам стены.

Чему удивляться – в деревне выживали как могли, обходились подручными средствами и доступными ресурсами. Все знали: больше, чем есть, никто не даст.

В школе за обедом я узнал, что наш актовый зал (по совместительству спортивная площадка на зимнее время и столовая на время обедов) – не что иное, как сруб православной церквушки, существовавшей в селе при царе! Старый этот сруб пристроили к основному зданию при последней реконструкции в 1960-х. Вот почему при катании с горы я разглядел крест в очертании школы!

Айсу на меня почти не отвлекалась, вела занятие доброжелательно, с любовью к предмету и ученикам. Казалось, она обладала встроенным, интуитивным подходом к детям – неудивительно, что такой человек выбрал учительское поприще!

Я узнал, что алтайский язык относится к тюркской группе языков, что в современной алтайской письменности используется кириллица (хотя когда-то применялась и латиница) и что к привычному алфавиту добавлены несколько символов вроде ӧ, ӱ, ҥ – для передачи особых звуков, отсутствующих в русском языке.

Устроившись за задней партой, я повторял за маленькими учениками – записывал в тетрадку буквы, слова, простые предложения:

Ана кечки тамак даярлады. Өтө даамдуу болуп чыкты!

Что означало: «Мама приготовила ужин. Получилось очень вкусно!»

Получил я вместе со всеми и тоненький учебник по алтайскому, в который заглядывал на занятиях и дома за вечерним чаем.

Переговорить с Айсу получалось только на переменах, задержавшись на несколько минут в классе. Звонков в Улубеевой избушке нет – учитель сам объявляет перемену, когда подходит время. Сорок пять минут пролетали как одна!

– Какие новости? Как жизнь у молодой девушки? – поинтересовался я на второй неделе моих посещений, когда Айсу готовилась к следующему уроку. Уроки алтайского – это, конечно, замечательно, но мне хотелось увидеть развитие событий и в личном плане, раз уж я ступил на эту тропу.

– У меня всё по-прежнему, – ответила Айсу, протирая доску. – Утром в школе, днём и вечером хозяйством занимаюсь. Сегодня заготовки буду делать на неделю – мясо, тесто готовлю и замораживаю. Завтра суббота – печку обмазываю. Жизнь простая у меня, как видите. Рада, что вы ко мне на уроки заглядываете.

– Да мне и самому интересно! – Я показал свою исписанную алтайскую тетрадь. – Скажите, если не секрет: так вы с мамой, с Танай, живёте? – Я до сих пор не мог поверить: неужели дочь и её мать ютятся в том микроскопическом домике?

– Нет, после смерти отца – это в январе случилось – живу отдельно. В наш дом въехал другой мужчина, печник наш местный. Мать попросила меня съехать. Родственники дали мне этот дом бесплатно – на время, конечно.

Ничего себе! За материнской заботой Танай о судьбе дочери стоял не самый тривиальный сюжет. И не тот ли это печник, что Улубееву печь чинил, когда я тут жить начинал? Воистину, мир мал, а деревня ещё меньше!

– Слушайте… – Я принял брошенный в воздух, как мне показалось, лёгкий намёк. – Если хотите, могу вам помочь с обмазкой печки – у меня небольшой опыт есть. Глину, известь принести могу.

Айсу как будто не сразу поняла смысл сказанного. Тонкая, хрупкая, она замерла с тряпкой в руках, а