Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

Валерий крепко, по-хозяйски пожал мне руку:

– Заходи ещё, не теряйся! И Карташёвым привет передавай, пусть тоже заглядывают!

Домой я шёл, словно молодой боярин, привеченный в царском доме – сытый, пьяный, счастливый, довольный! В руках – узелок со щедрыми подарками!

И несу как будто не булку, а целый дом с его теплом и уютом!

По пути размышлял: с такими радостями и деревенская жизнь может быть приятной и счастливой! И хорошо, когда каждый в семье на месте: муж – работник-кормилец, жена – умелая радушная хозяйка, дочь – умница и красавица на радость родителям.

Не знаю, как-то совсем патриархально звучит всё это, но, кажется, по-другому здесь и не прожить!

Глава 29

Переехав в Айбысову избу, я включился в бурлящие вокруг хозяйственные потоки Карташёвых.

Первым делом Наталья Айбысовна провела для меня животноводческую экскурсию, из которой я уяснил, что зимним днём скот стоит в загончиках и беспрерывно ест сено, а ночью ему положено находиться в стайках – необогреваемых домиках. Обогрев естественный: тепло коровьих тел и сено на полу. Перемещение коров между стайками и загончиками осуществляется исключительно под руководством человека: вывод ранним утром, чуть не с рассветом, загон обратно – сразу после темноты.

– Это со стороны кажется простым делом, Алексей. С непривычки с коровами и не сладишь, – рассказывала мне Наталья Айбысовна (на минуточку, директор школы), заводя двух меланхоличных бурёнок в их ночные бунгало. – Кормим их, поим, чистим при необходимости. Летом они в долине пасутся. А у хозяина другая задача – заготовить сена впрок. Сенокос держим в голове где-то три месяца. Накосить придётся много: за зиму корова съедает рулонов десять сена – считай, четыре-пять тонн! Что недокосил – докупать у совхоза или соседей придётся.

Вскоре я научился не только вычищать из стайки навоз, выпускать коров, но и управляться с коровьей кормёжкой – набрасывать им этой питательной сухой травы. От заготовленных в отдельном амбаре рулонов отрывал вилами дневную норму и подавал рогатым.

Той весной в коровьем семействе Карташёвых прибыло: появились два телёнка, коричневый с белыми пятнами и рыжий. Первый – мощный, богатырского сложения, второй родился недоношенным – поменьше да поболезненнее. Так и росли оба, со временем выровнялись!

Вдобавок в мои новые обязанности входило периодически подкармливать овчарку. Как минимум для того, чтобы собака признавала меня своим. Однажды мы с Натальей Айбысовной, прихватив собаку, бегали по долинам и взгорьям (тем самым, что так красиво выглядят из спальных окон дома), разыскивая удравшую отару овец.

Дело было так. Ближе к вечеру ко мне в избушку заглянула взволнованная Наталья Айбысовна:

– Алексей, помогай! Скоро темнеть начнёт, а наши кудрявые не возвращаются, не могу найти. Пройдёмся вместе, может, ты молодыми глазами их высмотришь.

Карташёвская отара, голов в двадцать, обитала в отдельной от коров огородочке под крышей. Рано утром их выгоняют, днём они сами себя выпасают, а вечером самостоятельно возвращаются. Вроде бы не глупые – дом свой знают. Но, возможно, горный воздух свободы сказывался или ещё что-то – случалось, в положенный предсумеречный час они не возвращались.

Весь тот вечер мы с Натальей Айбысовной и собакой бегали по лугам и пригоркам. В резиновых сапогах, все в грязи, язык на плечо – так примерно мы выглядели. Овцы белые, их надо высматривать в вечерней полутьме – где там на тёмном фоне белеют точки… А вокруг долины, горы – одна в другую, как на картине, переходят до горизонта. Забегаешься!

– Наталья Айбысовна, а что делают, если овцы не отыскиваются? – интересовался я, пока мы быстрым шагом двигались к очередной горе.

– Последнее средство – вызывать вертолёт, – отвечала она, переводя дыхание на небольшом перевале. – Стоит это о-о-очень много денег. До такого лучше не доводить. Но если за ночь отару не вернуть, считай, пропала. Овец могут украсть – увести в соседнюю деревню какую-нибудь, или, что хуже, волки могут порезать.

Своих беглецов мы обнаружили на дальней гряде, что от дома во втором ряду гор, – вольнолюбцы забрались довольно высоко! Затихли на склоне, прятались перед надвигающейся темнотой.

В этот раз обошлось без вертолёта.

В пределах своих способностей я помогал Наталье Айбысовне по хозяйству и поражался тому, как местные женщины умудряются быть учителем, матерью, готовить на семью еду, бегать за овцами и держать коров с телятами и куриц с цыплятами. Встать пораньше, этим насыпать, тем добавить, яйца собрать, навоз вычистить, семье улыбнуться, на работу не опоздать…

Тренироваться такому, по-моему, надо прямо с детства. С рождения. А так, примеряя на себя эту жизнь в двадцать семь, чувствуешь себя, страшно признаться, жалким слабаком!

Там, в доме Карташёвых, я окончательно понял: даже теоретическая моя идея приземлиться в деревне требует переосмысления. Остаться в том неподготовленном виде, в каком я существую сейчас, – слишком суровый вызов городскому жителю-белоручке.

Тут надо полностью переключаться, как тот же Валерий, сжигать за собой мосты, переводить жизнь на новые рельсы – надолго, если не безвозвратно. На такое потребуются силы, средства, не говоря о желании. В деревне ты выживешь, имея солидное хозяйство. А если нет ни навыков его вести, ни денег на обзаведение – не впишешься в этот быт, засохнешь с голоду, замёрзнешь.

Да и моей учительской зарплаты не хватило бы на поездки в Горно-Алтайск, баню, коржики и прочее. Приехал бы сюда без денег – и месяца бы не протянул!

Для долгосрочного обустройства здесь нужно ставить дом, заводить овечек и коров. Найти жену, которая будет тебя любить, и не чураться домашнего хозяйства. Наконец, должна быть какая-то дельная работа – собирать кедровые шишки в промышленных масштабах, водить КамАЗ, заведовать лесопилкой. Что-то, приносящее денег побольше, чем труд учителя.

Учительство тоже можешь себе оставить – как хобби. Как говорится, «для души».

* * *

Устроившись по соседству, я постоянно видел членов большой семьи: Евгения Михайловича, Наталью Айбысовну и Женьку, который часто приезжал из Горно-Алтайска. Тут-то я и вспомнил, для чего изначально предназначался мой лэптоп!

Так в доме Карташёвых открылся неформальный видеосалон! Вечерами я приходил в основную избу с ноутбуком, раскладывал его на столе в гостиной комнате, мы делали чай, рассаживались с кружками на диване и смотрели кино. Семейству, особенно его главе, зашла трилогия «Властелин колец», вышедшая пару лет назад. Мы пересмотрели все её длиннющие серии (понятно, в русском переводе).

После нескольких таких вечеров Евгений Михайлович жаловался в шутку, что ему