Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– Есть такое, отхожу помаленьку! – Я сидел на табуретке у печки, подкидывая дровишек на ночь.

– Эх, милая избушечка! Давно я тут не была, она закрыта была после деда, даже летом почти не заглядывали. Видел, кстати? У меня тут кайырчак стоит! – Инча показала на деревянный сундук у дальнего окна, внушительный, около метра шириной, в полметра высотой, с красивой резной крышкой.

Я обратил внимание на этот артефакт сразу, впервые заглянув сюда, но назначения этой вещи не понял. Неужели это предмет обихода деда Айбыса?

– Да, заметил такую красоту, что это?

– Моё приданое! Да! – Инча заулыбалась от гордости. Она не скрывала любви к Алтаю и родным традициям. – Хочешь, покажу, что у меня там есть?

– Не смел бы сам спросить, но раз показываешь – конечно!

Инча аккуратно, двумя руками поддела крышку сундука, открыла.

Сундук был заполнен примерно наполовину. Потянуло старинным деревом и надушенными тканями.

– Здесь национальная одежда на свадьбу, постельное бельё, конечно же. Тёплые вещи. Посуда. – Не торопясь, она выбирала из сундука отдельные вещи, поднимала на свет и аккуратно складывала назад. – Это мне родные собирали, друзья. Кстати, и деньги тоже кладут в приданое, у меня тут набралось немного.

Инча показала бумажный конверт, положила обратно.

– Слушай, давай я тоже тебе на приданое добавлю, можно? – заинтересовался я.

Прямо захотелось поучаствовать, пусть и символически, в важном событии, которое когда-то произойдёт в жизни этой девушки!

– Хорошо, но так, немножко.

Я залез в наплечную сумку, с которой гонял в Горно-Алтайск, вытащил оттуда кошелёк, набрал что нашёл – несколько тысяч рублей (невеликие деньги, скажем прямо), положил в конверт.

– Спасибо вам, молодой человек, и от вас вклад в приданое пригодится! – рассмеялась Инча и закрыла сундук.

В протопленной Айбысовой избушке я засыпал на седьмом небе от блаженства. «Ох и помотало меня по этой деревне! Зато, – думал я, – теперь знаю, почём фунт лиха в деревенском измерении и насколько важны правильные, пусть и простые с виду бытовые инженерные решения».

Главное же было понятно без слов: всё моё существование здесь, в этом месте, с моими мечтами и целями целиком и полностью опиралось на доброту и заботу невероятной алтайской семьи Карташёвых. Без этих людей я бы досюда не добрался, а если бы и добрался – не протянул и недели, как обмолвился тогда Валерий.

Но вот я здесь уже третий месяц, учу детей, живой, скоро снова здоровый, и мои планы медленно, но верно воплощаются в жизнь!

* * *

В один погожий мартовский день, когда снежные деревенские тропинки ещё не расплылись в неясные направления, а мысли о весне и солнце уже уверенно затмевали снег и холод, я возвращался из школы к дому Карташёвых.

Занятия прошли хорошо, ученики радовали, настроение отличное! Шагаю по верхней дорожке, прохожу мимо Улубеевой избы. Дальше мой путь пролегает вдоль холмов по левую руку и нескольких ветхих строений по правую.

Проходя мимо старых сараек, загонов для овец и неказистых домиков, столь низких, что крыши свисали на уровне моих глаз, я замечаю, как из одного домишки, пригнувшись, выходит невысокая девушка. Она запирает дощатую дверь на висячий замок и выбирается на мою дорожку.

Идя навстречу, она смотрит под ноги, перешагивает проявившиеся кое-где лужи. Похоже, меня она не видит.

Когда девушка почти поравнялась со мной, я отступил в сугроб, освобождая дорогу. И в этот момент я узнаю в ней нашу учительницу алтайского языка!

С неделю назад я видел её мельком – на обеде в школе; понял, что это она по материнским чертам: прямая спина, округлые скулы, твердый взгляд тонких тёмных алтайских глаз.

Обменяться приветствиями тогда не получилось: закончив трапезу, девушка поспешила по своим учительским делам, я же не хотел мешать её планам. Однако старшая Танай посеяла определённое любопытство в моей душе, и неожиданная сегодняшняя встреча могла его разрешить!

– Айсу? – спросил я. – Здравствуйте!

Она подняла наконец голову, посмотрела на меня и чуть расширила глаза.

«Неужели узнала? – мелькнуло у меня в голове. – Или я себя накручиваю?»

– Здравствуйте! – услышал я. – Алексей Вячеславович, верно?

Тихий высокий голос, чистая русская речь, практически без акцента. Ну если только интонации… Они часто отличали алтайцев – даже семья Карташёвых говорила по-русски с особым напевом.

Подхватываю вопрос:

– Да, верно. Я вас в школе видел, не стал отвлекать. Мне Танай о вас рассказывала.

Девушка стояла на тропинке, прижимая к себе полиэтиленовый пакет – судя по всему, с учебниками или тетрадями. На вид девчонке лет двадцать, не больше! Одета скромно: серое приталенное пальто с поднятым воротником, под ним на груди – синий тонкий шарфик. На ногах – успевшие подмокнуть короткие зимние сапоги. Чёрные убранные волосы прикрывает светлая меховая шапка с расшивкой в национальном стиле.

– Поздравляю со стартом! – продолжаю я, стоя одной ногой в сугробе. – Я и сам новичок, только в январе сюда приехал.

Девушка вдруг оглянулась на свой неказистый сарайчик из серых дряхлых брёвен, словно догадавшись, что я видел её выходящей из этой неказистой постройки. В её движениях сквозили неловкость и стеснение – собой ли, своим статусом, нашей ли случайной встречей, я не мог сказать наверняка.

– Вообще-то я здесь родилась, в Улус-Черге. Уезжала в Горно-Алтайск на время учёбы. Веду занятия в дополнительном корпусе, редко в самой школе появляюсь.

«Айсу ведёт уроки в Улубеевой избе? – удивился я про себя. – Это для неё, получается, Наталья Айбысовна мою комнату под класс освобождала?»

– Я пойду. Новые учебники пришли, нужно принять. – Девушка явно не хотела затягивать общение. – И вы не промокайте! – Улыбнувшись, она прищурила один глаз и показала на мою ногу в сугробе.

Отойдя метров на десять она чуть сбавила шаг, оглянулась и на ходу добавила:

– Если хотите, приходите ко мне на уроки алтайского. Можно с младшими классами, если с нуля начинаете. Сядете за задней партой, чтобы детей не отвлекать.

Ветер тронул прядь её волос, она ловким движением заправила их в шапку и как ни в чём не бывало продолжила путь.

Выбравшись из сугроба, я отряхнул с ног мокрый снег. Миниатюрная фигура Айсу скользила к школе по искрящейся от солнца тропинке. Над деревенской долиной раскинуло объятья голубое весеннее небо, с чириканием пролетали птицы, и даже привычные порывы ветра не морозили щёки, а скорее освежали, напоминали о смене времён года.

С тёплыми, не до конца ясными ощущениями я направился домой.

* * *

Весна наступала, солнце поднималось всё выше. Благодаря Карташёвым насущный вопрос с жильём чудесным образом разрешился. Ученики