Дорога к Алтаю - Алексей Крайнов

– Видел таких людей и такие домики, ага. Для меня это вообще за гранью реальности.

– Девятнадцатый век, – подтвердил Валерий. – Только с лампочкой Ильича… А насчёт скучать – так ведь некогда, Лёха. Видишь, у нас жизненная философия простая: от перекура до перекура. Отдохнул чуток – и опять по делам. Считай сам: корова у нас, свиньи и куры, а это само по себе целая история – жене работы на полдня, не меньше. Вот Светлана сейчас с ними пропадает.

Валерий снова взглянул в окно – темнело на глазах.

– А ещё постирушки, постряпушки… Иные и побольше скота держат, чем мы. Больше семья – больше скота требуется. Огородом тут не пропитаться – горы, да и климат суровый. И никаких выходных. Так, красные числа в календаре… А ты говоришь – скучно! Нет, брат, о скуке и думать забудь. Скука – она для пустых людей, для лодырей.

– Согласен, – ответил я.

– На том и постановим!

Поднимаясь в гору с коромыслом, я думал о Валерии и Светлане. Эти неприметные на первый взгляд люди мне лично казались гигантами.

* * *

Далеко не все дети, подобно дочке Валерия, успевали в английском и могли похвастаться дома отличными отметками.

Отправляясь на Алтай с учительской миссией, весь на позитиве, я и не помышлял о каких-то там колах и двойках. Сейчас, наблюдая несколько учеников, за целый месяц заучивших из алфавита лишь первые буквы, я понял, что про реальность забывать не стоило.

Поначалу я ставил двойки в журнал и тетради столь же щедро, как и пятёрки. Полагал, что плохие отметки сыграют свою роль – отстающие взбодрятся и исправятся. Да и родители должны обратить внимание на такие пролёты. Вскоре выяснилось, что всё не так просто.

Как-то после трёх, когда уроки уже закончились, меня вызвала в учительскую Наталья Айбысовна. Учителя в этой время в своём большинстве расходились по домам и учительская комната, в которой стояло три отдельных стола, становилась кабинетом директора.

– Алексей, присядь. Ты вот что: двойками на уроках не разбрасывайся. Проку от них не будет. И сверх того: больше вреда. Я сама виновата, тебя не предупредила. – Глаза её смотрели устало. – У ребят диагнозы. Настоящие, подтверждённые медицинскими справками. Умственная отсталость! Мы радуемся уже тому, что эти дети ходят в школу. Впихивать в них знания через двойки, ругать их, заставлять зубрить – затея пустая. Что-то запомнили – уже хорошо.

– Ох, принято. Спасибо, что открываете глаза, Наталья Айбысовна. Прямо много таких детишек, я смотрю. В чём причина?

Она пожала плечами.

– Не догадываешься? Пьянство. При зачатии. При кормлении. У этих ребят матери и отцы сидят на стакане! Беспробудные запои. Итог сам видишь: ребёнок рождается нездоровым, да и растёт в нездоровой обстановке.

– Хоть школа есть… – подумал я вслух. – Теперь понятно. Возможно, посещение уроков как-то скрасит детскую жизнь.

– Не забывай и про горячие обеды! Тоже ценность для таких ребят. Остальное в руках учителя, Алексей.

С того разговора мои занятия стали ещё больше походить на индивидуальные. Я переосмыслил задачи: для некоторых детей, чьи справки я изучил, снизил планку требований. Если усвоят алфавит к концу учебного полугодия – замечательно. А если научатся произносить и записывать несколько фраз, будет вообще прекрасно.

Я разузнал кое-что о ситуации с алкоголизмом и с образом жизни в Улус-Черге.

Если причиной умственной отсталости детей является алкоголизм родителей, то причиной алкоголизма родителей служит бедность. Валерий кратко сказал об этом: страшно.

Местным беднякам денег не хватает даже на основные потребности: еду и одежду. Как ни странно, деньги на выпивку находятся. Иные способны обойтись без еды и ходить оборванцами, но без водки прожить не умеют.

Думать на манер иных городских товарищей, что сельчанин обеспечен «всем своим», в деревне «не нужны ни холодильники, ни электричество», да и «деньги ни к чему», не только наивно, но и глупо. Подобные стереотипы, мягко говоря, вводят в заблуждение.

Как и в городе, в деревне человеку нужна работа. Мы привыкли к цифрам статистики: три процента безработных, четыре… Что-то на уровне статпогрешности.

Безработица среди работоспособного населения в Улус-Черге составляет около пятидесяти процентов. Да и наличие постоянной работы не закрывает всех потребностей. Если ты имеешь работу, например, в той же школе, но не ведёшь своего хозяйства, на достойное существование тебе не хватит.

При бедности, граничащей с нищетой, теряется стимул искать лучшей доли и стремиться к будущему. Его просто нет. Я размышлял так: если бы человек, поработав сезон в совхозе или продав излишек мяса от своего хозяйства, мог бы на доходы купить себе не только еду, но и крупную вещь, например, стиральную машину, а в идеале – провести водопровод от реки, отремонтировать дом или отложить денег на оплату учёбы детей в Новосибирске, то он бы не держал в голове постоянной мысли о бутылке.

Но в реальности нет не только перспектив, но даже и сносной жизни. Этот суровый факт видит большинство. Способ борьбы с этим фактом один – спирт.

* * *

Есть люди, живущие в состоянии постоянной превентивной обороны.

В один из последних дней февраля я топал по деревне от своей избушки к Карташёвым с вечерним визитом. Дело было в сумерках, и я случайно набрёл на незнакомую узкую тропинку в снегу. Протоптанная дорожка вела от самой школы и тянулась чуть поодаль от знакомого предгорья, ближе к реке.

О, подумал я, намечается третий путь к Карташёвым! Похоже, маршрут проходил вдоль чьего-то заднего двора. Впереди виднелся невысокий забор с открытыми воротами, за ним, ближе к реке – дом с освещёнными окнами. Невдалеке, на пригорке просматривалось жилище Натальи Айбысовны.

Ок, если есть тропа, значит, и ноги по ней ходят! Тут уже недалеко!

Делаю несколько шагов вперёд и вижу, как внезапно из сумрака выдвинулась грузная женская фигура в платке.

– Здравствуйте! – на автомате произнёс я.

– И вам доброго вечера. Проходите, не стесняйтесь.

Женщина ступила валенками в снег, пропуская меня дальше по тропинке.

«Какая вежливость!» – подумал я. Женщину в платке я узнал – это была та самая «Мы за вами смотрим!», что на родительском собрании меня напутствовала.

В глубине двора я успел разглядеть стайку с коровами, загон для овец… коробку гигантской конуры. Не пройдя и десятка шагов, слышу тяжело звенящую цепь, рык – из конуры, пуская из пасти пар, выскакивает огромный пёс!

Длиннющая цепь скользила на подвешенном тросе, и этот волкодав, гремя металлом, рванул прямиком ко мне. В мозгу только и пролетело: как отбиваться?