Пригоршни талого света - Юрий Семенович Манаков

старое присловье: чёрного кобеля не отмоешь добела! Дружба, вон она, самая распрекрасная и наглядная, когда более сильные и наглые страны бессовестно отжимают себе и забитые под завязку самолёты с масками, и аппараты ИВЛ, да и на дефицитных вакцинах наживаются, а наш «Спутник», первый и надёжный, гнобят и запрещают, где только могут».

В начальные, самые панические, дни удручало то, как быстро были сметены со всех прилавков не только соль, крупа и сахар с макаронами, но и почему-то упаковки с туалетной бумагой: неужто так напугались, что всех поголовно пробрал понос? Вишь ты, как разнежились и вросли в комфорт за каких-то три десятка лет…

Это стихийное опустошение прилавков неожиданным образом вернуло Алькова во вторую половину февраля 79-го. В тот день, как обычно, ровно в шесть он встал, открыл дверь на балкон, заправил свою кровать, две соседние в их общежитской комнате вот уже неделю стояли нетронутыми – их хозяева где-то слонялись, один по девчонкам, другой обитал у сестры в соседнем малосемейном общежитии. Это и хорошо – ничто не мешало ему сосредоточиться на своих тренировках.

Свежий морозный воздух, нагнетаемый через открытую двойную дверь, бодрил, Илья, по обыкновению, начал получасовую утреннюю зарядку, принялся приседать, наклоняться во все стороны, размахивать руками и делать выпады вперёд, вбок и назад. Десять положенных минут ушло на вращение на поясе и бёдрах дюралевого обруча, затем настало время двухпудовой гири, а за ней пружинного эспандера. После этого душ в умывальном блоке, завтрак, и вот уже энергичной походкой Илья минует арку в крайней к шоссе пятиэтажке и выходит на автобусную остановку по направлению с Синюшеной горы в центр Иркутска.

Однако перейти дорогу даже и по зебре ему удалось не сразу, а лишь выбрав зазор-паузу в движении колонны военных, с зачехлёнными бортами и кунгами «Уралов» и ЗИЛ-31, которая непрерывным потоком ехала в сторону Бурятии, а значит, к границе.

«Ничего себе техники прёт! – подумалось. – Таких масштабных учений еще сроду не было…»

Илья сел поудобнее у окна автобуса, они мягко покатили по асфальту вниз с горы, а навстречу им, газуя так, что рёв был слышен и в салоне, двигались колёсные БТРы.

– Кадрированные части развернули, видно, серьёзное что-то, – добавил сидящий рядом пожилой мужчина и в сердцах: – Всё неймётся узкоглазым китаёзам!

– А эти-то при чём? – Илья вполоборота обернулся к соседу.

– Ты, парень, что, с луны свалился? Не видишь, что ли, война началась!

– Да бросьте вы – война!.. Если б так, по радио бы утром сказали… Учения, поди, какие-нибудь командно-штабные…

– Не знаю, чем ты слушал, а утром по телевизору наши зачитывали ноту китайцам, чтобы те не лезли во Вьетнам. Хоть про это-то ты слышал?

– Ну, вроде у них конфликт какой-то приграничный на днях произошёл… – Илья пожал плечами. – Да будто б всё уладилось.

– Где там? Видишь, и мы впряглись. Ты, кстати, военнообязанный?

– Да, полтора года как из армии…

– И что, повестки не получал?

– Без понятия… Вот на работу еду.

– Значит, туда сообщат. У меня сосед по площадке, с тобой примерно одного возраста, так его в пять утра увезли на военном уазике.

Смену эту бригада работала на базе, разматывали по бухтам кабель, чистили клеммы на сборках, сращивали алюминиевые провода, ехать на объекты в строящиеся микрорайоны времени не осталось. Да и потом, куда уезжать, когда весь Иркутск, как потревоженный улей, гудел; народ в недоумении и беспокойстве, в магазинах шаром покати, не то что продуктов – и спичек нет, но и спиртного на прилавках ни грамма. Исключение составили одни лишь семисотграммовые бутылки с сухим вином «Каберне». Почему их не убрали, было загадкой и для мужиков из их бригады, когда они ходили на обед в столовую на Лисихе и попутно заглянули в гастроном.

Вечером вернулся в общагу – и еще не успел переступить порог в фойе, как к нему чуть ли не рысью бросилась дежурная на вахте с листком бумаги в руке.

– Ты, Илюша, где пропадал, я уж два раза поднималась к вам на пятый, – старушка отдышалась. – Вот тебе повестка, распишись – и на пункт сбора, в 16-ю школу. Оттуда уже звонили, тебя спрашивали. А я им – откуда, дескать, мне-то знать, он электрик в ДСК, там и разыскивайте.

– Странно, нашему начальнику никто не звонил. Он у нас такой дисциплинированный к вышестоящим, мог бы даже и машину дать, чтобы вовремя доставить…

Стемнело, когда Альков взбежал на широкое освещённое крыльцо школы и у офицера в наброшенной на плечи шинели, курившего около чугунной урны, спросил:

– Товарищ старший лейтенант, а где призывной пункт?

– По коридору направо, в спортзале.

Если в вестибюле пахло детством и чуть-чуть крашеными полами, то по мере приближения к спортзалу напахнуло чем-то казённым, казарменным. Двери были открыты, середина помещения пуста, высокие зарешёченные от попадания мячей окна, под ними вдоль стен длинные и узкие лавки, а ниже, на полу, по всему периметру сотни опорожненных бутылок «Каберне». Справа школьный стол, за которым сидел грузный прапорщик. Илья подал повестку и военный билет.

– Где болтался, сержант? Время-то уже сколько? – заглянув в документ, раздражённо бросил служивый. – Вот возьму да оформлю уклонение… запоёшь…

– Работал, товарищ прапорщик, – спокойно ответил Илья. – Повестку только что в общаге вручили… проще бы сразу на работу передать…

– Учить еще будешь! – устало обронил служивый. – Иди вон к тем, что в углу, там ждите.

И только сейчас Илья обратил внимание на трёх парней в дальнем углу спортзала. Подошёл, поздоровался, поинтересовался, долго ль они тут?..

– За полчаса перед тобой, пока с работы, то да сё, – сказал кудрявый крепыш. – Мы только входить сюда, а перед нами целую роту погрузили на «Уралы» и увезли. Думаю, мы следующие, сейчас наберут команду – и вперёд в Монголию.

– А почему туда?

– Так за ней Китай, а мы с монголами дружбаны-союзники…

Однако, вопреки предположению крепыша, в этот вечер на призывной пункт никто больше не пришёл. Посидели парни часа полтора, пока тот же прапорщик не крикнул подойти к столу. Там вернул каждому его военный, где в мобилизационный вкладыш была вписана отметка о регистрации на пункте сбора. Устно же приказал быть готовым к тому, что, если не завтра, так через день их в обязательном порядке призовут. И чтоб больше не опаздывали!

Но ни назавтра, ни через неделю никто не позвал. Те же парни, которых мобилизовали, вернулись в Иркутск лишь спустя месяц, исколесив всё монгольское приграничье вдоль и поперёк, при этом нарыв окопов, наверное, на две жизни вперёд.

Не эта