Легионер - Гордон Догерти

в зеленые холмы на юге долины. Ни малейшего намека на движение — только раскачиваются кроны сосен, да мелькнет иногда среди деревьев любопытный олень... Внезапно Паво насторожился. Что-то красное промелькнуло, потом блеск металла... куртки готов! Федераты вернулись.

Сначала один отряд, а потом и второй вырвались из переливающегося марева. Чуть погодя показались еще два отряда. Они шли рысью, не галопом, и Паво мог их пересчитать. Четыре группы разведчиков. Только четыре...

— Они там что — думают, что у нас вся жизнь впереди? — зло сплюнул Авит.

— А вот сдернуть их с коней и заставить идти пешком, сраных ублюдков! — прорычал Зосима. — А я с удовольствием пристрою свой зад на одну из их лошадей, пусть везет меня хоть целый день без остановки.

Паво ничего не сказал. Он изо всех сил вглядывался в приближающихся всадников. Какое же из подразделений не вернулось?! Страх медленно поднимался, словно кракен из глубины моря, охватывал холодными щупальцами сердце.

То, чего он так боялся... Четыре отряда готов были уже совсем близко. Хорсы и его людей с ними не было.

— Федераты! — рявкнул Нерва. — Доложить по форме!

Готы не обратили внимания на приказ трибуна. Все так же неторопливо они подскакали к группе офицеров и остановились. В колонне первой центурии послышались возмущенные возгласы и ругань.

— Молчать! — отрезал Галл.

Паво видел, как один из готов подтолкнул другого и что- то сказал ему. Тогда этот второй все же спешился и подошел прямо к командирам, не обращая никакого внимания на легионеров.

— Я несу печальную весть, трибун Нерва. Вождь Хорса убит.

Галл дернулся вперед, но было уже слишком поздно. Новость разошлась по рядам легиона, как круги по воде. Раздались стоны и скорбный ропот. Хорса заслужил всеобщее уважение своим благородством.

— Его отряд без помех добрался до Херсонеса, потом Хорса решил соединиться с нами. Мы уже видели его — но тут с холмов на вождя обрушились гунны. У Хорсы и его людей не было ни единого шанса.

— Они все... погибли?! — не удержавшись, воскликнул Паво.

Гот кивнул, его губы сжались в тонкую линию.

Фалера на шее стала тяжелой, словно бронзовый диск для метания. Все погибли... Сура никогда не вернется в Адрианополь ... Скоро все они лягут в эту горячую землю...

— Сколько было гуннов? — отрывисто спросил Галл.

— Три, может быть, четыре тысячи коней, — бесстрастно ответил гот.

Паво вздрогнул, поднял голову. А где же тогда еще шестнадцать тысяч?

Трибун Нерва прищурился и спросил:

— А как же тебе и твоим людям удалось ускользнуть от гуннов без потерь? Если они перехватили Хорсу, когда он направлялся на соединение с вами, то уж и вас не должны были упустить.

— Нас спас Хорса. Он и его воины отвлекли гуннов на себя. Мы хотели прийти к нему на помощь, но он только махнул копьем и прокричал, чтобы мы возвращались в легион и рассказали обо всем.

Нерва печально вздохнул.

— Узнаю Хорсу. Благородный человек и великий воин, до самого конца!

Лицо Галла было совершенно каменным, только синие глаза горели странным огнем.

— Вы не слишком торопились. Вам удалось оторваться от гуннов?

На лице гота промелькнуло возмущение.

— Разумеется, нам удалось оторваться! Неужели ты думаешь, что мы привели бы гуннов прямо к легиону? Мы перешли на рысь, только завидев Феодосию. Кони устали.

— Отлично. Будем надеяться, вы дали им хорошо отдохнуть! — холодно отвечал Галл, пристально рассматривая готских лошадей.

Паво заметил, как глаза центуриона сузились...

— Вам надо поторопиться. Путь пока свободен, тот, по которому прошли мы. Долина вдоль моря свободна! —рявкнул гот повернулся к Галлу и Нерве спиной, обращаясь уже к легиону. — Если будем двигаться быстро, сможем проскользнуть мимо гуннов!

Легионеры ответили нестройным гулом одобрения. Нерва немедленно впал в бешенство.

— Молчать! Если еще раз откроешь рот без приказа — окажешься в цепях! — он повернулся к примипилу. — Что думаешь, Галл?

На мгновение взгляды центуриона и Паво встретились, но Галл тут же уставился в землю, на свои сапоги. Затем губы его искривила тень улыбки.

— У нас нет другого выхода, трибун. И лучших разведчиков — тоже. Надо идти. Мы должны использовать тот ничтожный шанс, что у нас есть.

Нерва кивнул и решительно повернулся к готам.

— Ваши люди пойдут на флангах! — затем трибун развернулся к легиону. — В колонну стройся! Шевелитесь, ленивые задницы!

Трибун вскочил на коня и поехал вдоль строя.

Паво пытался справиться с сумбуром в голове. Сура мертв. Его единственный друг — мертв. Внутри Паво поселилась боль — но это не была боль потери. Паво было стыдно за то, что он почти не чувствует горя. Душа солдата все-таки огрубела?

Он попытался вспомнить лицо Суры, стиснул зубы, зажмурился, потом открыл глаза. Легион уже ощетинился копьями, готовясь к марш-броску. Неподалеку от настороженных готов Галл вдруг поманил к себе Нерву, и тот склонился к нему с седла. Галл что-то говорил, Нерва выглядел сначала недовольным, но потом смирился, махнул рукой, кивнул — и выпрямился в седле, готовый отдать новый приказ.

— Легион! В колонну по двое стройся! Федераты — на фланги и в шеренгу спереди!

Паво навострил уши. Память услужливо подкинула воспоминания — центурион Брут ведет занятия по тактике и боевому построению. Колонна по двое считалась не самым быстрым, но самым разумным построением во время передвижения легиона. Пехота поспешно перестраивалась — все так, как помнил Паво: вторая и третья когорты составят более широкую колонну в тылу, первая когорта вытянется в узкую линию, а федераты станут наконечником этого импровизированного копья, попутно защищая римлян с флангов.

Затем Паво заметил сигнал, поданный Галлом обозу, — центурион поднял четыре пальца и развел их веером. Командиры обоза забегали, раздавая приказания. Мулы повезут на телегах палатки, бревна для частокола и баллисты; свободные животные и сменные лошади пойдут за ними. Смысл сигнала Паво понял не до конца — но примипил явно знал, что делает. Паво попытался поймать взгляд центуриона, но Галл сейчас был холоден и собран.

Новое построение означало, что федераты теперь идут в общем строю легиона, прикрывая его, а не скачут поодаль, как они обычно делали. Паво одновременно переполняли трепет и гордость. Галл всерьез воспринял сбивчивые речи Паво прошедшей ночью. Оставалось надеяться, что Паво не ошибся и не свалял дурака...

В спину врезался тяжелый щит, крепкое ругательство