Легионер - Гордон Догерти

— Вернись в строй, командир! — тихо, но твердо сказал Галл. — Доверься мне и вернись в строй!

Он приподнялся на стременах и быстро, цепко оглядывал долину — словно волк, проверяющий открытое пространство прежде, чем осмелиться выйти на него. Нерва упрямо мотнул головой и не тронулся с места, остановившись шагах в двадцати впереди первой шеренги.

У Паво заныло под ложечкой, когда он проследил за взглядом Галла. Федераты не остались на холмах, а скрылись за ними!

— Вот оно! — простонал Паво помертвевшими губами.

— Чего? — хором спросили Зосима и Авит.

— Готовьтесь!!!

Нерва стукнул кулаком по колену и заорал:

— Галл! Немедленно скомандуй легиону начать движение!

Порыв ветра пронесся над травой. Беспечный звон цикад внезапно умер, ему на смену пришло какое-то зловещее жужжание... Небо внезапно потемнело, как перед дождем — только ведь на небе не было ни облачка!

— Щиты! — взвился над колонной отчаянный вопль Галла.

И тишина умерла.

Воздух наполнился стонами и криками, предсмертными хрипами и громкой дробью стучавших о щиты стрел. Тысяч стрел!

Команда Галла спасла солдат — но некоторые оказались недостаточно быстрыми. Те, кто не успел вскинуть щит, были убиты смертоносным дождем.

Через несколько секунд обстрел стих. Солдаты осмелились выглянуть из-под щитов. Повсюду валялись тела тех, кому не повезло. Самое жуткое зрелище являл собой Нерва. Он так и не вернулся в строй, застыл посреди дороги — только теперь он был похож на какое-то гротескное чучело. Стрелы утыкали его с головы до ног, и лишь лицо мертвого трибуна еще сохранило сердитое и слегка обиженное выражение. Несколько мгновений труп сидел в седле, а потом мягко соскользнул с коня, словно мешок с песком.

Паво тупо моргал, не веря своим глазам. Это бред. Безумие. Кошмар...

Небо снова потемнело, отвратительное жужжание вновь вонзилось в уши, и легионеры торопливо укрылись под щитами. Снова раздались крики боли, но па этот раз их было меньше.

Паво в отчаянии посмотрел на Галла, присевшего неподалеку рядом с опцием Феликсом. Вероятно, именно в этот момент решалась судьба легиона — жизнь или смерть...

— Феликс, разведчики предали, это засада! — орал Галл, перекрикивая грохот стрел, барабанящих по щитам. — Нужно что-то делать и быстро!

— Будем здесь сидеть — нас всех перебьют, командир!

— Значит, надо идти вперед или назад. Надо выбраться из этой гребаной расщелины — она наверняка пристреляна заранее.

Стрела пробила плечо центуриона, кровь брызнула в лицо Феликсу — но ни один из мужчин и бровью не повел.

— Командир, местность совсем не годится, мы будем как на ладони!

— Смерть — или неизвестность! — Галл горько покачал головой.

И тут Паво увидел, как от холмов к ним мчатся три всадника. Длинный хвост светлых волос вился за плечами одного из них.

Хорса!

— Вперед! — ревел готский вождь, потрясая копьем. — Нам нужно на тот конец!

Он отчаянно махнул копьем через плечо, в сторону ровной площадки на другом краю долины.

— Вот и решение! — проворчал Галл, вскакивая на ноги. — Прикрой, Феликс! Легион! Нам надо пересечь долину! Настолько быстро, насколько сможете! Вперед! Не останавливаться!

Колонна мгновенно рассыпалась, словно пшеница из порванного мешка. Паво несся сломя голову, стараясь не думать о том, что рядом то и дело падают с коротким вскриком люди. Это была лотерея Смерти — стрелы сыпались с небес, укрыться от них все равно было негде, оставалось надеяться лишь на собственные ноги — и милость богов, старых и новых.

Хорса и два его всадника мчались впереди, указывая путь и подбадривая солдат криками.

— Надо добраться! — орал Галл. —Добраться до той площадки — и сразу строиться, в пять рядов! Держать фланги, держать, парни!

Они все-таки прорвались. Миновали лощину-ловушку — и дождь стрел иссяк. Окровавленные, растерзанные когорты вставали на плоском каменистом плато, снова превращаясь в римскую армию.

Только теперь Паво смог разглядеть спутников Хорсы. Один из них был белокож и пухлощек...

Сура был жив! У Паво от радости закружилась голова. Однако времени на объятия и радость не было. Галл бил мечом об щит, носился вдоль строя, выкрикивал команды.

— Соберитесь, парни! Отдышитесь и проверьте оружие. Посмотрим, на что способны гуннские собаки, когда они встретятся с нами лицом к лицу. Дадим им попробовать на вкус римского железа!

Постепенно наступила тишина — настороженная, тревожная, болезненная. Легионеры пытались отдышаться и собраться с силами, а сами не сводили глаз с долины. Ее чаша была устлана трупами в красных туниках. Легион дорого заплатил за предательство готов.

Зато склоны безмятежно зеленели, и даже малейшее шевеление трав не выдавало чьего-либо присутствия. Те, кто напал на легион, уже ушли, или затаились.

— Трусы! — внезапно взревел один из солдат.

— Выходи лицом к лицу, собака! — заорал другой.

Легион взорвался криками, проклятиями и чудовищными богохульствами. Паво с трепетом смотрел па солдат. Измученные, окровавленные, только что потерявшие товарищей, эти люди были на пределе человеческих сил, но не было никакого сомнения, что в царство мертвых каждый из них захватит не одного врага, даже самого лютого.

Внезапно послышался далекий гул, а затем задрожала земля.

— Идут! — прошептал Паво.

— Чего это с тобой? — буркнул Зосима. — Ясновидящим заделался? Пифия ты наша...

Зеленые склоны потемнели, точно на них плеснули черной краской. От самого горизонта катился лязг железа и грохот копыт. Впереди шли копейщики гуннов — в кожаных куртках и шлемах, с круглыми деревянными щитами, обтянутыми кожей. Их было несколько тысяч, и они выстроились напротив римлян, образовав полумесяц.

За ними хлынули волны всадников. По сравнению с ними, копейщики казались жалкой горсткой карликов...

Вместе с конницей гуннов пришли и предатели-готы. Красные куртки федератов-отступников замаячили на флангах окружившей римлян армии.

И вся эта огромная масса людей стояла молча, не двигаясь с места. Все взгляды были устремлены только на одного человека.

Человек с бесстрастным темным лицом сидел верхом на огромном черном жеребце. Из-под меховой шапки на грудь спускались две черные косы, под крючковатым носом висели длинные тонкие усы. Он был с ног до головы закован в черную персидскую броню, и солнце играло на выпуклом нагруднике.

Вождь гуннов молчал. Молчала и вся его армия.

— Их же тысяч десять! — выдохнул Авит, не сводя глаз