Легионер - Гордон Догерти

Сура вывел его из ступора, сильно хлопнув по спине.

— Отлично проделано — с камнями! Я уж думал, что пришло нам время отправляться в Аид. А теперь пошевеливайся, не то эти ублюдки опомнятся и догонят нас.

Тут и Галл подоспел, сердито рявкнув:

— Чего стоим?! До форта еще нужно добраться!

Паво взглянул наверх. Двое разведчиков у ворот форта размахивали флажком — форт был безопасен. Паво присоединился к остальным, скользя и оступаясь на мелких камнях, норовящих уехать из-под ног. Какой-то легионер, весь в крови, протянул ему руку, чтобы помочь. Паво с благодарностью принял помощь и вскоре уже лез по склону рядом с солдатом.

— Парень, ты спас наши задницы. С меня кружка эля!

Он рассмеялся, но в этот момент его снаряжение покатилось вниз. Паво поймал его на лету, и легионер рассмеялся.

— Ну, вот — значит, две кружки!

Через мгновение сразу две стрелы ударили солдата в шею и грудь, и он мгновенно умер, смеясь. Кровь брызнула Паво в лицо, и он в панике обернулся. Гунны и дакийцы перегруппировались и снова шли вперед. Туча стрел взвилась в воздух, и Паво бросился на землю, прикрываясь телом погибшего товарища. Ужас сковал его ледяными кольцами, Паво не мог заставить себя двинуться с места...

Опций Феликс сполз к нему поближе, схватил за руку и поволок наверх, как оказалось — вовремя, потому что в то место, где только что лежал Паво, тут же вонзилась добрая дюжина стрел.

— Давай, Паво! Давай, мальчик!

Они упрямо ползли вверх, хрипя и задыхаясь. Потом откуда-то сверху, вздымая тучу пыли, съехал Галл. Он протянул Феликсу туго набитую котомку.

— Феликс! Возьми — это рацион на троих, хватит дней на шесть.

— Спасибо, конечно, но что...

Очередной залп стрел заставил их вжаться всем телом в землю, а потом Галл сказал:

— У нас появился неплохой шанс укрыться в форте, но как только мы окажемся там — все другие пути к отступлению будут для нас отрезаны. Возьми с собой двоих, обойдите скалы и идите к побережью. Я не знаю, как вы это сделаете — но вы должны найти способ добраться до Константинополя! И поторопись — нас уже окружают.

Внизу послышались яростные крики, и вся троица посмотрела на нападавших. Дакийцы штурмовали завалы, в первых рядах бесновался Фест.

Феликс вздохнул.

— Ладно, ясно. Паво — ты со мной. Нужен еще один...

— Нет! Он нужен мне здесь! — прервал его Галл.

Феликс с сомнением покачал головой.

— Погоди, командир... Ты ведь из столицы родом, Паво?

— Из Константинополя? Да, я родился там.

На мгновение теплые, цветные картины детства промелькнули перед глазами Паво, но он торопливо отогнал воспоминания.

— Раз ты оттуда — должен хорошо знать город.

Паво фыркнул.

— Слишком хорошо, я бы сказал. Отчасти из-за этого я оказался в легионе.

Галл посмотрел Паво в глаза и кивнул.

— Ты — хороший солдат, Паво. Мы тобой гордимся.

Паво почувствовал, что сердце у него сейчас разорвется от щемящего и прекрасного, огромного, как море, чувства гордости. Все месяцы уныния, боли, унижений были забыты — они стоили этой короткой, скупой похвалы железного центуриона.

— Есть, командир!

Галл повернулся к Феликсу.

— Забирай его, он твой. Теперь запомните: вы должны оказаться в Константинополе под видом гражданских лиц. Ни брони, ни оружия, ничего, что могло бы выдать вас. Будьте осторожны. Константинополь — это яма со змеями.

— Командир, что нам...

— Просто слушай и запоминай. Вы должны говорить только с императором. С ним одним — и больше ни с кем. Это приказ. Вы расскажете ему все — и о том, в каких обстоятельствах оказался Одиннадцатый легион, и о предательстве. Еще раз! Никому не доверять! Никому, кроме императора. Я видел его всего лишь однажды — но если я что-то понимаю в людях, он ко всему этому отношения не имеет. Он найдет предателей и покарает их. Они получат то, что заслужили. Я в этом уверен.

— Командир, считай, что это уже сделано. Но даже если все пройдет гладко, и мы быстро доберемся до императора Валента — ведь пройдет несколько дней прежде, чем я смогу вернуться...

Очередная стрела вонзилась в землю между Галлом и его опцием.

— Феликс, ваш успех — это и есть наша единственная надежда. Вы должны идти. Немедленно!

Паво расслышал безнадежное отчаяние в голосе центуриона. Феликс ухитрился распрямиться, даже лежа на земле.

— Есть, командир! Сура! Идешь с нами!

Сура, забравшийся уже довольно высоко, обернулся и вытаращил глаза.

— А? Чего?

Паво неожиданно развеселился.

— Собирайся, мы едем в Константинополь!

Одиннадцатый легион Клавдия упорно рвался наверх. Красная пыль висела в воздухе, не успевая оседать. Солнце палило спины. Даже гунны, кажется, устали — град стрел заметно поредел.

Люди хотели пить — на зубах скрипел песок. Люди хотели упасть и спать — свинцовой тяжестью наливались руки и ноги. И все-таки люди упрямо ползли вперед...

Наконец, первые ряды перекатились через каменный гребень — и прямо перед ними оказались ворота небольшого, но крепкого каменного форта.

— Слава богам! — воскликнул Амальрик.

Стены крепости были высотой в два человеческих роста. Поверху шли зубцы с бойницами, по углам форта и на середине каждой стены высились прочные на вид башни. Это был очень неплохой пример вспомогательного приграничного форта — правда, легиону, даже в нынешнем его составе, здесь было тесновато, но об этом никто не думал.

Крепость была заброшена много лет, и природа неплохо потрудилась над ее стенами. Усики вездесущего плюща оплели стены ажурной сеткой, а густая трава проросла даже сквозь известковый раствор.

Галл шел последним, поэтому на небольшую каменистую площадку перед фортом выбрался, когда большинство легионеров уже повалились прямо на землю, в полном изнеможении.

— Первая когорта, оцепить плато по периметру! И чтоб ни один ублюдок не смог сюда подняться, не получив удар меча! Вторая и третья когорты заходят в крепость. Стройся!

Измученные центурионы подгоняли измученных солдат. Армейский механизм со скрипом провернул свои колесики — и заработал в привычном режиме. Галл устало стянул шлем с головы, провел рукой по спутанным волосам, потом заковылял на дальний край площадки, чтобы осмотреться и оценить обстановку.

Если очертить вокруг скалы с крепостью окружность — то примерно две трети