Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

Лицо Зины от напряжения стало бордовым.

– Не слышу, кивни головой.

– Так воткнусь, – высоко подняв свой подбородок, прошептал Зинченко.

– То-то. Я знаю, что ты умный. Знаю, поэтому ты мне и нужен.

– Рад, – ответил Зинченко.

– Ну и ладно, – отвел нож от него бородач. – Смотри, теперь мы с тобой повязаны. Длинный покинул нас. А он был твоим врагом.

– Догадывался, – присел на корточки, не спуская глаз с бородача, Зинченко.

– По патронам? – ухмыльнулся бородач.

– Не только по ним. Они-то и стали доказательством тому, зачем вы меня взяли с собой.

– Не мы, а Свалов. Он всем управляет. И лучше для тебя и для меня, чтобы он еще пожил. Хотя бы малость. Твоя голова нужна, кое-что нужно поправить, а не то полезут те, – махнул он в сторону головой. – А они – ребята ушлые.

Винтовка выпала из дрожащих рук Зины.

– Успокойся, Иван Петрович, мое слово – закон.

3

Через полчаса ходу Михаил отметил, что Виктор их вел назад. Нет, это ему не показалось, он хорошо помнит ту вывернутую из ствола молодой осины ветку. Потом сухой потрескавшийся ствол сосны с обсыпанной под ним толстой корой.

Можно, конечно, остановить Муравьева и сказать о том, что он ошибся, но это опасно. Михаил прекрасно понимал, что Зина и бородач очень напряжены в отношениях между собой и любая возникшая «трещинка» между ними может им с Муравьевым только навредить.

Остановка у вывернутого корневища, которое Виктор решил обойти по болоту, возмутила бородача, и он, громко выругавшись на деда, стал подниматься вверх по бугру.

– Так здесь болото-то сухое, Сергей Вячеславович, – окрикнул бородача Муравьев. – А там запыхаетесь, мох там не держит, поскользнетесь.

И это тут же произошло, бородач, стоя на мху, поехал вниз и, упав на локоть, выматерился, но тут же рассмеялся. А за ним и все.

Напряжение спало.

– И сколько нам еще идти, дед? – спросил бородач.

– Да долго. Часа три-четыре. Я вот боюсь, что за оленем волк идет, может, мишка. Стадо-то небольшое.

– Не понял? – не сводил глаз с Муравьева бородач.

– А вот смотри. – И дед ткнул пальцем в землю. – Видишь?

– Что? – смотря под ноги, спросил Искрин.

– Да вот же, мох изодран, это олеша прошел. Стадо небольшое, шел быстро, вон как мох изодрал и в болото пошел. А обычно идет по его краю, знает он его. А если прямо пошел, то кто-то его пугнул, и стадо разошлось в стороны по небольшим группам. Вот о чем я.

И только сейчас обратил Михаил внимание на нервозность в словах бородача.

– Ты что-то мульку тянешь, дед, – сплюнул Искрин. – Зина, а ты что думаешь, а?

– Деда слушать нужно, – сухим голосом произнес он.

– Тоже дрейфишь?

Зинченко на очередной укол бородача не ответил.

– И что предлагаешь, дед?

– А идти по олешему следу. Он трясину обойдет.

– Обойдет, говоришь? Ну, смотри, дед.

Ноги тут же стали мокрыми. Михаил на это уже перестал обращать внимание, привык. Лишней обуви нет, и к предложению померить обувь Длинного он отнесся отрицательно. А свои кроссовки по приказу Виктора оставил у дороги на Нагиришь, заберет их, когда Кузьма за ним придет.

Мох сильно проваливался под ногами. Через два-три десятка шагов они наткнулись на огромное вывороченное корневище. За ним, шагов через десять – снова. Лес в болоте стоит тонкий, но рослый, деревья метров пять в высоту, а толщина их с кулак, не больше. Крона так себе, в три-четыре ветки и лысая.

Бородач провалился в болото. Виктор с Зиной с трудом его вытащили из ямы. Оказывается, здесь болотная жижа покрыта сверху тонким слоем мха, и не поймешь, за что тогда держатся своими корнями растущие здесь деревья.

– Колдовское болото, – фыркая и отряхиваясь от грязи, сказал бородач. – И долго еще так?

– Вы, э-э…

– Сергей Вячеславович, – напомнил свое имя и отчество бородач.

– …Спасибо, – смутился Муравьев. – Темнеет, нужно торопиться, а не то…

– Фу, – взмотнул головой бородач, – что-то херово мне, – и, облизывая губы, посмотрел на Муравьева. – Долго еще?

– Вы смотрите, как я иду. И повторяйте все движения за мною. А то снова найдете яму, а их здесь… – И показал головой на корневища, торчащие со всех сторон.

– Это что их так?

– Не знаю. Говорят, что здесь ураган прошел небывалый в начале века. Повыворачивал он эти деревья. А от них и ямы пооставались.

– Ну, давай, дед, кого ждем? – поднялся во весь рост бородач.

И снова двинулись. Шли медленно, повторяя движения Муравьева. Вернее, их повторял бородач, Зина – его движения, Михаил – Зинченко.

Не раз проваливался и сам дед, но самое большее – по пояс, а за ним и все, так как боялись более глубоких ям, многие из которых покрыты мхом и черным перегнившим торфом. А он хуже смолы втягивал в себя наступившего в него человека, и если бы не руки рядом идущих с ним людей, вытягивающие его тонущее тело, то не спасся бы сам.

На небольшом островке остановились.

– Только недолго, Сергей Вячеславович. Здесь ни костра не сделать, чтобы осушиться, и спать можно, только сидя. А до Каменного медведя, куда Свалов прилетит, еще километров пять, два из них по болоту, не меньше.

– Ну, тогда вперед, – скомандовал бородач.

А солнце уже зашло за кроны леса. Почти совсем. И воздух становится каким-то непонятным, словно влага. Хотя и тумана нет, а вот боковым зрением смотришь на него, хлюпает, как вода, стекающая с пленки. И не каплями, а целыми лужицами, бегущими между пленкой.

«Неужели это из-за глотка из пластиковой фляги происходит? – шлепнул себя по щеке Михаил. – Блин, Виктор же говорил, чтобы я и глотка из нее не делал. Но бородач отпить из нее морса сначала мне предложил, мол, проверить, не отравлен ли морс. Вот он и сделал глоток, небольшой, так как зажал как мог языком отверстие горлышка. И, несмотря на это, грамм двадцать он этого лекарства все же пропустил в глотку».

– Ну, ну! – закричал бородач, хватаясь обеими руками за ладони Зинченко и Муравьева.

Михаил подбежал к нему сзади и, ухватившись за ворот куртки, стал тянуть вверх тяжелое тело Искрина. Когда его вытащили, тут же провалился в невидимую яму Зинченко. И когда кинулись к нему Муравьев со Степновым, бородач удержал их и, широко улыбаясь, спросил у Зины:

– Ты мне так и не ответил, Иван Петрович, как жить-то дальше будем?

4

Следующий островок оказался шире первого и суше.