Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

роста человеческого. Надпись на четырех концах его: «ЦРЬ СЛА IСЪ ХЪ НИКА» – «Царь Славы Иисус Христос Победа». Воздвигнут он был в XIV веке или в начале XV века – в эти времена подобные каменные кресты появлялись в разных углах Новгородской и Псковской земли. Но местные жители и многочисленные туристы верят, что он установлен над могилой Трувора.

А если пройти от Труворова креста мимо маленькой Никольской церкви к обрывистому краю Староизборского холма, то перед глазами откроются несказанные дали. Внизу, под обрывом, из толщи известняковых каменьев бьют чистейшие Словенские ключи – как источник воды живой, питающей Русскую землю.

Гнёздово

Был такой «путь из варяг в греки» – это мы знаем с детства, со школьной скамьи. Но что он собой представлял? Как функционировал? Как строилась жизнь вокруг него? Какую роль играл в судьбах славян и Руси? На эти вопросы ответить не так-то просто. Одним из первых, еще в середине X века, попытался это сделать византийский император Константин. Правда, сам он никогда не бывал в землях «северных варваров» и в своих описаниях использовал информацию, как мы бы сейчас сказали, «полученную по дипломатическим и разведывательным каналам».

Рассказывает автократор и василевс ромеев Константин Порфирогенит, по-русски называемый царь Константин Багрянородный, своему сыну Роману:

«Приходящие из внешней Росии в Константинополь моноксилы являются одни из Немогарда, в котором сидел Сфендослав, сын Ингора, архонта Росии, а другие из крепости Милиниски, из Телиуцы, Чернигоги и из Вусеграда. Итак, все они спускаются рекою Днепр и сходятся к крепости Киоава… Славяне же, их пактиоты, а именно кривитеины, лендзанины и прочие Славинии, – рубят в своих горах моноксилы во время зимы и, снарядив их, с наступлением весны… отправляются к Киову»[158].

Этот текст производит на неподготовленного читателя впечатление какой-то шифровки, ребуса. Его анализу посвящены специальные научные работы. Кое-что, впрочем, объяснить нетрудно. «Моноксил», дословно «однодревка», – этим термином император в данном случае называет ладьи, киль которых делался из ствола оного дерева, а обшивка – из досок. Такие ладьи хорошо известны, в частности из скандинавских и древнерусских материалов. «Пактиоты» – можно перевести как «данники на основе соглашения» – те, кто платит дань и служит службы, но зато находится под защитой того, кому платит. «Кривитеины» – наши знакомые, кривичи. «Лендзанины» отождествляются подавляющим большинством исследователей с полянами, этнической группой славян, живших в Среднем Поднепровье. «Киоава», «Киова» – Киев; «Вусеград» – Вышгород, близ Киева. «Чернигога» – Чернигов. «Немогард» можно было бы смело признать за Новгород, но следы крупного поселения на территории Новгорода археологически надежно фиксируются лишь со второй половины Хчвека (трактат императора Константина закончен в 952 году), и в культурном слое этого времени очень мало скандинавских («росских») вещей. Возможно, имеется в виду Рюриково городище под Новгородом или даже Ладога («Нево-град», город у озера Нево). Древнерусские города, заметим, перечислены в географической последовательности – с севера на юг. Ингор и Сфендослав – известные по летописи князья («архонты») Игорь Рюрикович и Святослав Игоревич, современники императора Константина. Что такое «Телиуца» – достоверно не установлено.

Наконец, Милиниска – крепость, расположенная между Немогардом и Киовой. Это название созвучно древнерусскому «Смольньск» – Смоленск (с учетом вероятного выпадения начальной буквы «сигма» из-за слияния в исходном тексте с русским предлогом «из» или греческим «тис»). Местоположение Смоленска соответствует той последовательности, в которой перечислены «росские» города у Константина. В Несторовой летописи Смоленск упоминается как город кривичей в верховьях Днепра и как стратегически важный пункт, взятый Олегом на пути к Киеву в 881/882 году. Все сходится. Проблема, однако, в том, что, по данным археологии, древнейший горизонт культурного слоя Смоленска датируется временем никак не раньше XI века. Значит, первоначальный Смоленск, он же Милиниска императора Константина, находился в другом месте. Где-то неподалеку.

Где?

…В 1860–1870-х годах Россию охватил железнодорожно-строительный бум. Смоленск не остался в стороне: через него, в частности, была проведена линия Орловско-Витебской железной дороги. В 1867 году работа закипела на берегу Днепра: в 12 км к западу от вокзала Смоленска, у окраины деревни Гнёздово, железнодорожный путь должен был пройти рядом с речной поймой. Обходя территорию вместе с землемерами и десятниками, инженеры с неудовольствием поглядывали на многочисленные всхолмления и западины по берегам ручья Свинец, придававшие местности странный вид. Десятники же, наоборот, потирали руки, прикидывая, насколько увеличится тут объем работ, а значит, и оплата.

Вознаграждение, однако, пришло оттуда, откуда не ждали.

При осуществлении земляных работ был найден клад.

Как это произошло, мы не знаем и фантазировать не будем. Также осталось неизвестным количество находок, прикарманенных и пропитых рабочими. Известно, что в Императорский Эрмитаж поступило более 100 серебряных предметов. Среди них: три шейные гривны, разнообразные бусы, фибулы (кроме серебряных, две бронзовые), серьги, перстни, ожерелья, лунницы (украшения в виде полумесяца) с зернью, подвески с зернью, ажурные подвески с изображениями животных, птиц, мифических существ и одна, особенно примечательная подвеска, с изображением усатого и бородатого лика. К тому же еще железный меч с обломанным лезвием. Одни из этих предметов выполнены в славянских традициях, другие – в скандинавских. Подвеска-маска – явно изображение какого-то божества – может быть, Одина, а может быть, Перуна. Во всяком случае, лик властный и воинственный. Таким, наверно, представлялся варяжским и славянским воинам верховный правитель их жестокого мира.

Вслед за первым кладом были найдены еще два. Обнаружение кладов породило интерес к гнёздовским холмам. В 1872 году по поручению Московского археологического общества его член-корреспондент Михаил Францевич Кусцинский, юрист по образованию, но опытный и вдумчивый исследователь славянских древностей, занялся сбором сведений о курганах и городищах в верховьях Днепра. Через два года он приступил к раскопкам у Гнёздова и за лето раскопал 14 курганов. В 1881 году его работу продолжил Владимир Ильич Сизов, секретарь Российского исторического музея. В раскопках Сизова принял участие сам председатель Московского археологического общества граф Алексей Сергеевич Уваров.

Так было положено начало исследованию Гнёздовского археологического комплекса – крупнейшего памятника эпохи образования Древнерусского государства.

В последний год своей работы в Гнёздове – это был первый год XX века – Сизов подсчитал: за 20 лет вскрыто около 500 курганов. В течение последующего столетия раскопки Гнёздовского комплекса прерывались только во время войн – двух мировых и Гражданской. В дореволюционное время наиболее грамотно проведенными и тщательно зафиксированными были раскопки железнодорожного чиновника Сергея Ивановича Сергеева, работавшего по поручению Императорской археологической комиссии. В 1910 году на средства покровительницы искусств княгини Марии Клавдиевны Тенишевой раскопал здесь несколько курганов мастер универсального познания, художник и мыслитель Николай Константинович Рерих. Среди исследователей Гнёздова до и после 1917 года – крупнейшие ученые дореволюционной школы Александр Андреевич Спицын и Василий Алексеевич Городцов, корифеи советской археологии Иван Иванович Ляпушкин и Даниил