Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Самый представительный из этого рода памятников – археологический комплекс у деревни (ныне уже не существующей) Большое Тимерёво, примерно в 3 км от теперешнего берега Которосли и буквально в двух шагах от Ярославского нефтеперерабатывающего завода.

И тут все началось с клада. Обнаружил его в 1968 году тракторист, пахавший колхозное поле. В углу между речушкой Сечкой и дубовой рощицей плуг вывернул из-под земли что-то необычное. Как оказалось – многие сотни старинных монет.

Обстоятельства обнаружения первого тимерёвского клада не вполне ясны. Часть его (какая – неизвестно) была утрачена; в руки исследователей попало тем не менее целое древнерусское состояние. Мы можем предположить, что, обнаружив сокровище – целую россыпь монет, сельские механизаторы приостановили пахоту, обсудили сложившееся положение – и решили не спешить с обнародованием находки. Но кто-то из них, наверно, не утерпел, похвастался приятелям после получки… Деревня слухами полнится. Дошло до парторга, а может быть, до председателя… Пришлось отдавать то, что осталось. Исследователь Тимерёвского комплекса Игорь Васильевич Дубов писал впоследствии: «Всего удалось собрать 1,5 тысячи монет. Три монеты нам передали местные жители»[162].

Именно Дубов, совсем молодой специалист, только что окончивший истфак Ленинградского университета, взялся за раскопки в Тимерёве. В 1972 году начались работы на объекте, включавшем внушительных размеров поселение (более 5 га) и курганный могильник (около 600 насыпей). А на следующий год на распаханном участке поселения был открыт – теперь уже в ходе научных раскопок – второй тимерёвский клад.

Рассказывает руководитель раскопок:

«Клад 1973 года на момент его первой публикации в 1975 году насчитывал 2618 монет, из которых 1484 целых экземпляра и 1134 фрагментированных. В некоторых случаях монеты использовались как украшения: 42 монеты пробиты, а 3 монеты пробиты дважды. Клад в основном сохранился хорошо, хотя, как и в любом крупном кладе, есть сильно потертые экземпляры, не поддающиеся точному определению… Большинство монет (2374 экземпляра) можно отнести ко времени правления аббасидских халифов. Монетные дворы, на которых чеканились дирхемы клада, располагались на громадной территории, включавшей в себя Среднюю Азию, Иран, Испанию, Месопотамию, Сирию, Аравию, Северную Африку, Кавказ»[163].

Самые поздние поддающиеся определению монеты второго тимерёвского клада датируются 864–865 годами, исходя из чего можно предполагать, что сокровище было зарыто не позднее 870-х годов. Это время, к которому Несторова летопись относит княжение варягов: Рюрика – в Новгороде, Аскольда и Дира – в Киеве, а данные археологии свидетельствуют о расцвете торгово-ремесленного и дружинно-княжеского поселения в Ладоге. Отметим, что второй тимерёвский клад – крупнейший клад арабских монет IX века, обнаруженный в Восточной Европе. Что заставило его владельца скрыть свое достояние в земле на 1100 лет?

Клады – вещественные доказательства трагедий. Тот, кто зарыл клад, чувствовал смертельную угрозу, нависшую над ним и над его близкими. Он не смог вернуться и откопать свое сокровище – значит погиб или был заброшен суровыми обстоятельствами в невозвратные дали. Зачастую клады, обнаруженные на поселениях, связаны со следами катастроф – пожаров, разрушений, вражеских вторжений. Но в Тимерёве нет признаков общего бедствия, постигшего все поселение. Очевидно, клад был зарыт в связи с трагедией отдельного человека, одной семьи.

Среди монет (правда, обнаруженных не в кладе, а в двух погребениях Тимерёвского могильника) есть такие, у которых вырезаны кусочки с четырех сторон так, что получается крест. Эти крестики, очевидно, использовались в качестве нательных, и их наличие свидетельствует о том, что среди жителей Тимерёвского поселения в X или даже в конце IX века уже были христиане. Но новая вера распространялась в опасных условиях. Немногочисленные христиане могли оказаться жертвами ярости старых богов. Первые ростовские епископы были изгнаны местными язычниками, а епископ Леонтий, возможно, даже убит, и случилось это в 1070-х годах, через 80 лет после Крещения Руси. Что уж говорить об угрозах, с которыми приходилось сталкиваться приверженцам новой веры в первые десятилетия ее распространения среди варягов, вятичей, мери и муромы! Возможно, история тимерёвских кладов связана со стихийно вспыхнувшими гонениями на христиан.

Существует и другая версия происхождения кладов. На одиннадцати монетах обнаружены граффити – процарапанные значки и надписи. Одну надпись, выполненную рунами – знаками скандинавской письменности, – можно прочитать как «бог» или «боги». Возможно, клады – это приношения богам. Известно, что к скандинавскому Одину в Валгаллу надобно было являться с сокровищами…

Раскопки Тимерёвского могильника показали весьма заметное присутствие варягов среди населения комплекса. Около сорока курганов заключали в себе характерные признаки скандинавского погребального обряда. Следует пояснить: скандинавский и славянский обряды, связанные с трупосожжением, были во многих чертах схожи и в зоне этнокультурного контакта испытывали взаимное влияние. Поэтому в рядовых памятниках с малым количеством сопроводительных вещей не всегда можно уверенно отличить славянское погребение от варяжского. Это значит, что 40 отчетливо скандинавских курганов из 600 обозначают минимально возможную долю варяжского населения древнего Тимерёва.

Однако в материалах погребений и на поселении прослеживается тенденция: постепенное уменьшение скандинавского компонента и увеличение славянского. Варяги, первопроходцы извилистых рек, текущих среди лесных дебрей, мало-помалу утрачивали ведущее положение в крепостях и поселениях, лежащих на водных путях Восточной Европы. Кто-то из них ушел дальше, влекомый беспокойным духом авантюризма: в дружину удалого бродяги-конунга, на службу к императору ромеев или королю франков. Кто-то остался тут, женился на мерянке или славянке, родил детей, умер и был похоронен по обычаю предков-скандинавов; но дети его воспитывались уже в иных традициях и скоро забыли про Фрею, Тора и Одина. Впрочем, и славянский Велес, и мерянский бог-медведь уже не имели власти над их душами.

К концу X века на пространствах, пронизываемых восточноевропейскими реками, все необоримее действуют три объединяющие силы: славянский язык, ставший общим для всех; единовластие киевско-новгородского князя, потомка варягов; греческая вера – христианство.

В это самое время поселения на Сарском городище и в Тимерёве прекращают свое существование, передав эстафету Ростову и Ярославлю – новым центрам новой исторической общности.

Рюриково городище

На протяжении второй половины X и первой трети XI века в пределах складывающейся Руси, по археологическим данным, прослеживается странное явление, которое можно назвать «перенос городов». В целом ряде случаев жизнь крупных и значимых поселений на обжитых местах замирает, зато неподалеку появляются новые городские центры со старыми названиями. Белоозеро, освященное именем князя Синеуса, перемещается с северного берега Белого озера на южный, к истоку Шексны[164]; Смоленск – с Гнёздовского городища на Соборную гору; Ростов (по-видимому) – из излучины Сары на берег озера Неро, ставшего Ростовским…

Найти объяснение этому феномену не так-то просто. Природные условия существенно не менялись, следов разрушений и