Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

не след, а целую дорогу оставил, у Лильки брюхо скоро под самый подбородок вырастет. Куда ей теперь с таким брюхом в маленьком райцентре, за кого идти замуж? Было отчего ругаться и скрипеть зубами. – Тьфу! – вторично отплюнулся Хомырь, неприятно кося рот. – За то, что оказался не на высоте, с твоих погон надо бы звездочки содрать, но я добрый, не буду на этом настаивать… Иди лови Сметанина! Не поймаешь – будешь пенять на себя.

Шайдуков молча развернулся, сделал шаг к двери.

– Впрочем, ты его все равно не поймаешь, не тот у тебя уровень, – бросил Хомырь ему в спину безжалостное – ну будто ножик ему в хребет всадил и, когда Шайдуков не ответил, добавил издевательским тоном: – Иди-иди!

Проверка областного аэропорта, железнодорожного и автобусного вокзалов ничего не дала – Сметанин с подружкой там не появлялся, перекрытие дорог тоже не принесло результата, Сметанина не засекли, хотя на одной из дорог он точно должен был объявиться, выходило, что он либо в городе остался, перекочевав на запасную квартиру, либо все-таки успел уйти: гаишники, дежурившие на дорогах, – тоже люди, не автоматы, могли растопырить руки, а Сметанину того только и надо было, он во всякий растопыр, как нож в масло входит, а если гаишник по малому делу отвернется, то наш герой запросто сквозь струю пройдет.

– Скорее всего, он утек из города, – сказал Шайдуков своему помощнику, – не должен он в городе оставаться.

– Почему? В городе проще затеряться… Это в селе никуда не денешься, все на виду, а в городе, как в куче-мале.

– Психология у него такая, что не будет он у нас оставаться – уйдет. Будет пробиваться в Москву. А вот как, каким способом будет пробиваться – мы должны вычислить. Давай-ка по карте прикинем, где он может вынырнуть?

– А если он не в Москву двинется, а во Владивосток?

– Во Владивосток тоже может. Но во всех случаях он должен выйти на железную дорогу, к какой-нибудь станции либо объявиться в аэропорту. В аэропорту он вряд ли объявится – опасно, а вот на железной дороге как пить дать возникнет. Либо на станции объявится, либо…

– Либо еще раз на станции, – сказал Гагаров.

– Мимо, парень. На дороге есть подъемы, где поезда идут медленно или очень медленно, запросто можно вспрыгнуть на площадку товарного вагона.

– С женщиной? – засомневался Гагаров, щеки его сделались пунцовыми. – Сомнительно.

– Не надо вальсов, Гагаров. Хочешь жить – умей вертеться – есть такая пословица. А если хочешь выжить – вертись в три раза быстрее!

Шайдуков раскинул на столе карту, отметил шесть станций, где мог объявиться Сметанин, и четыре удобных взгорка, на которых железные рельсы делали поворот и поезда, идущие на подъем, не могли двигаться быстрее мокрицы, даже тараканья скорость грозила им аварией.

– Ну что, Гагаров, будем действовать? – Шайдуков покосился на своего помощника и сам себе ответил: – Будем. Как там писал один известный сочинитель? «Жизнь бьет ключом во все свои отверстия»? Так?

– Кто это? – Гагаров подозрительно сощурил глаза, очки у него покрылись туманной пленкой пота. – Как фамилия сочинителя, товарищ старший лейтенант?

– Иванов, – не думая, ответил Шайдуков. – А может, Петров. Главное – ярко умеет писать товарищ. Образно. Доходчиво. С глубоким пониманием души.

– Психолог! – все поняв, хмыкнул Гагаров.

– Я тоже так считаю – психолог, – подтвердил Шайдуков.

– Но… – Гагаров, сделав широкий плавный жест рукой, закольцевал карту, потыкал пальцем в одно место, потом в другое, затем в третье, – есть «но», на которое нет ответа…

– Опять вальсы? – Шайдуков сморщился. – Ты хочешь сказать, что нет исходной точки, непонятно, где именно Сметанин вошел в тайгу?

– Так точно! – Гагаров даже растерялся: старший лейтенант словно бы прочитал его мысли, хотя понять, о чем думает помощник, было несложно – у него все было написано на лице, Гагаров еще не научился скрывать свои мысли.

– Все верно, не может быть, чтобы никто не засек, как он входил в тайгу, обязательно кто-нибудь заметил. Какой-нибудь сопливый клоп, собиравший чернику, либо пьяный дед, объевшийся мухоморов. Завтра мы будем это знать. Могу поспорить на бутылку водки.

– Водку я не пью, – покраснев, заявил Гагаров.

– Ишь ты, какой уверенный в себе гражданин – водку он не пьет. Ты чего – заранее обговариваешь выигрыш? А если шампанское?

– Шампанское я пью.

– Тогда по рукам!

Ударили по рукам. Шампанское Гагаров проиграл – утром Шайдуков указал на карте место, где Сметанин вместе со своей возлюбленной вошел в тайгу.

– Сведения верные? – Гагаров покрутил шеей, словно бы на кадык ему давил тугой воротник.

– Абсолютно верные. Нашлись три свидетеля. Еремеев – водитель колхозного грузовика, охотник Лепяев и, как всегда, один божий одуванчик – старушка Серебрянникова, бывшая монахиня. Ходила в лес за целебными травами.

Взгляд Гагаров сделался восхищенным – шеф его, оказывается, был неплохим детективом. Чтобы замаскировать свое восхищение, Гагаров с платком залез под очки – вроде бы захотел протереть стекла, лицо его сделалось совсем юным, мальчишеским, как у школяра. Старший лейтенант расстелил на столе знакомую карту, карандашом постучал по трем станциям и трем взгоркам.

– Сюда им идти не резон, – объяснил он Гагарову, – они не пройдут, как коричневые в Испании. Но пассаран! Болота, пади и горы. А вот тут могут объявиться, – Шайдуков отметил три станции и один железнодорожный подъем, обвел из торцом карандаша, – но это еще надо доказать. И мне самому, и тебе тоже… – Шайдуков замурлыкал под нос песенку.

– А как будете доказывать? – поинтересовался Гагаров.

– Дело это нехитрое. Главное – линейка, хорошо заточенный карандаш и немного активно работающего серого вещества. Несколько простых манипуляций – и засохшие хлебные крошки превратятся в пышный пирог. – Шайдуков склонился над картой, почесал себе подбородок. – Значится, так… значится, так… – он провел на карте тонкую неровную нитку, – вот так или примерно так чапают сейчас по тайге наши Шерочка с Машерочкой. В лес они вошли вот тут, – Шайдуков обвел карандашом начало нитки, – а направляются вот сюда. Согласен?

– Согласен!

– А тут вот, на этом вот месте, – Шайдуков нарисовал на карте легкий, едва видимый овал, пачкать казенную бумагу он не решался, – у них будет развилка, дальше пойдут два пути – к станции Чемоданово либо к Самоедовке, к разъезду, – старший лейтенант постучал торцом карандаша по столу, – а вот какой из них они выберут – не знаю. Надо будет покумекать.

– Кумекать – это всегда было в почете.

– Вот и покумекай, парень. Мозги только набок не сверни. – Шайдуков промурлыкал под нос что-то непонятное и неожиданно произнес виновато: – Извини! Чемоданово – это людная станция, где останавливаются почти все поезда, кипит жизнь, а Самоедовка