Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

И, подхватив Свалова под ноги и руки, Степнов с Муравьевым понесли его обмякшее тело к поляне, на которую, скорее всего, и планировал приземлить вертолет погибший летчик, но, не рассчитав, врезался в вершины деревьев.

Положив тело Свалова рядом с каменной глыбой, Виктор приложил свое ухо к его груди. Сердце у него работало, дыхание было, ощупав ноги и руки, определил, что переломов нет.

– Э, Виктор, смотри. – Михаил указал подбородком на дерево, на котором висел вертолет.

– Не понял. – Дед вопросительно посмотрел на Степнова.

– Он здесь, видно, садился. – Степнов показал на середину поляны.

– И что?

– Или не рассчитал что-то при посадке, скорость или что другое, а может, чего-то испугался. Ветра-то нет

– Не понял, не понял, – привстал с земли Муравьев.

– Ну, вон березу срезал винтами. – Михаил кивнул на торчащий обрубок березы и валяющиеся под ним нарубленные ветки с кусками ствола.

– А там? – Виктор, не закончив фразы, прошел к середине поляны и стал осматривать землю. – Вот это да, Мишенька, да он здесь и приземлился. Вон какие глубокие следы оставил. Прямо врезался в землю колесами и проехал метра два-три вперед.

Михаил осмотрел глубокие колеи от следов, оставленных колесами вертолета. Потом прошел влево и присвистнул:

– Крови-то.

Виктор тут же подбежал к нему и стал осматривать землю. Серебристый мох был залит темно-красным кровяным киселем.

– Это медвежья кровь. – Муравьев указал на оставшийся глубокий след от когтей животного. – Куда ж это он его рубанул. Хотя нет. Если бы косолапого он винтом зацепил, то что-то здесь от него обязательно бы осталось: лапа, голова, в крайнем случае шерсть, – осматриваясь по сторонам, предположил Виктор. – Ага. А здесь ничего нет. И пошел по кровавому следу в лес.

Михаил присел и, дотронувшись до крови, стал поднимать палец, наблюдая за каплей, медленно с него падающей и тянущей за собой тонкую, тягучую ниточку.

Выстрела, который мог сделать из вертолета Свалов, он вроде бы и не слышал. Хотя они были с Виктором отсюда далеко и слышали что-то вроде шума. Но это так, вроде бы.

Поднявшись, Михаил стал небольшими кругами обходить залитый кровью мох, пытаясь найти хоть какое-то объяснение произошедшему. И делал это не зря, карабин «Вепрь» лежал метрах в пятнадцати от этого места.

– Мишенька, – окликнул Степнова, выходя из леса, Муравьев. – А его не винтами, как ты и догадался, а пулей, разрывной. Прямо в грудь. Вот он, был ранен и кинулся в лес.

– Кто же это? Свалов? – с удивлением посмотрел на Виктора Михаил. – Я карабин нашел.

– «Вепрь – триста восемь, супер», – рассматривая оружие, отметил Муравьев. – Хотел такой же иметь, но он мне не по карману. А теперь есть, – осматриваясь по сторонам, сказал старик. – Но не понимаю, Мишенька, только одного, Свалов на ладан дышит, а продолжает охотиться.

– Может, другого выхода у него и не было, – предположил Михаил. – Едет на свидание с твоим шаманом, а здесь медведь пасется. Ну, вот и стрельнул.

– А он – мастер по этому делу, – кивая головой, вздохнул Муравьев. – Только, Мишенька, все здесь не так было, не так. Ты же видел Свалова, как он изможден. Да и карабин у него другой, импортный, «Блазер», калибр девять и три. Стрелял в медведя кто-то другой. И не только в медведя, а и в их вертолет. Я там дырочку от пули видел. Где карабин лежал? Тут, ага. – Осматриваясь по сторонам, Виктор стал говорить шепотом: – Значит, скоро придет. И, похоже, он не один и добрался сюда или вертолетом, или с каким-то знатоком этих мест.

– Не Кузьма ли? – предположил Михаил.

– Он руки не пачкает. А ушел этот охотничек не к черному болоту и не к реке, а к Серому медведю. Значит, у них там сборище. А что его там может заинтересовать. – Растирая в руке мох, Виктор посмотрел на Михаила. – Шаман. Неужели и дорогу к нему знает? А зачем он ему?

– Вот именно, – согласился Михаил. – Они свое дело сделали, убрали Свалова с его дружками. Жека не с ними, а? – И, прищурившись, посмотрел в глаза Муравьеву.

– Так его, – открыв рот и смотря в глаза Михаилу, старик замялся.

– Мне приснилось, значит, Виктор Егорович?

– Говорить, смотрю, научился, и теперь давишь на меня. А я тебе, Мишенька, не апельсин. Зачем тебе, пришлому, все, что здесь бывает, знать, а? В город вернешься, такое наговоришь, что всю тайгу здесь через месяц ученые да бандиты вытопчут.

– А я, Виктор Егорович, о Жеке спрашиваю, не больше.

– Когда ты спал, прошел он мимо нас. А когда услышал мой разговор с бородачом, они пристрелили друг друга. Похоронил я их в болоте. В торфе они лучше сохранятся, если Кузьма придет и следствие устроит.

– Вот как.

– Вот так, Мишенька.

– Золотко ему с этими было нужно, – указав на карабин, сказал Степнов.

– Догадливый. И Свалова под общую гребенку убрали. Но им тогда, Мишенька, получается, я так и остался нужен. Секретное место о том золотом прииске я знаю. А те, услышав о нем, убрались в иной мир.

– А шаман, Витя, это твоя заманиловка?

– Пусть будет так, – вздохнул Муравьев. – Пусть будет так. Лучше к нему не ходить, а то, боюсь, он тебя ждет.

– Опять сказку сочиняешь? То сначала про Йипыг-ойка – Старика-филина мне сочинял, потом про Мис-нэ – лесную деву, то про унху – лесного духа.

– А мне ты, инвалид, зачем нужен был, а? – вопросом на вопрос ответил Муравьев. – Думаешь, Кузьма меня уговорил? Навряд ли, мне эти нужны были, а ты – лишний вес. Они за мной шли по следу, и только потом до меня дошло, если не убили, то клюнули по-серьезному. Мысли разные в голове блукали. И одна из них такая, Мишенька. Ты молод, а если Хромой Белке захочется свои знания сохранить здесь, на земле, то ему молодой их носитель нужен, а не старый, как я. Да и ума у тебя достаточно, чтобы в тонкостях его вед разобраться. А может, он знает и про Золотую бабу, где она таится? Трудно сказать, зачем он мне на ум предложил тебя.

– Не понял, – присел около Муравьева Михаил.

– Свалов пришел в себя, не слышишь? Стонет. Сейчас его забираем назад, к болоту.

– Витя, – ухватил за локоть Муравьева Степнов.

– Пули хочешь? – выдернул из его руки свой локоть, Виктор. – Он наша контрамарка в эту жизнь, понимаешь?

2

А они были умными. Шли за Виктором с Михаилом, как