Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Помочь ему надо.

— Там есть кому помогать. А здесь наша прямая обязанность. Дуй к Аграфене. Она у Зарубина в доме. Мы там скоро все соберемся. Обсудим хорошенько, решим, как следует, начнем выполнять. Все, как партия решила.

— Какая партия?

— Потом разъясню. Сейчас поспешать надо, пока этих волчар не спасли. Когда спасут, не исключены боевые столкновения. Ваське сейчас главное дело — от Ивана послание отыскать. Тогда мы им по такой клизме засадим, бегом побегут в неизвестном направлении. Давай. У меня делов еще вагон и маленькая тележка. Кандея срочно похоронить требуется. И вообще. Давай, давай!

Они разошлись под взглядами торопливо кучкующихся окрестных жителей, в подавляющем большинстве женского пола. Тельминов торопливо зашагал к центру. Любаша направилась к дому Зарубина. По пути улыбалась. Сообщение, что Василий жив и вроде бы здоров, сделало ее счастливой. Силы возвращались буквально с каждым шагом.

— Любаш, ты живая аль нет? — крикнула с противоположной стороны улицы тельминовская Марья.

— Не дождетесь! — весело отозвалась Любаша и, закинув ружье из руки на плечо, сделала свободной рукой в сторону столпившихся соседок неприличный жест.

* * *

Гроза сообразилась как-то чересчур быстро. Может быть, потому, что горы были уже совсем рядом. Небольшие до того тучки, зацепившись за скалистые вершины хребта, как-то разом отяжелели, погасили неторопливо сползавшее на закат солнце. Тайга сразу притихла и потемнела. Поджидая немного приотставшую Машу, Василий, прикусив в раздумье губу, внимательно осматривал приоткрывшиеся с уступа увала окрестности и, когда Маша остановилась рядом, спросил:

— Ты как насчет промокнуть? Желательно или нежелательно?

— Далеко еще? — не отвечая, спросила Маша.

— Знать бы. Устала?

— Отвыкла. Раньше бы бегом пробежала.

— Набегаешься еще. Оклемаешься — летать будешь.

— Лишь бы не как вы.

— Это хорошо, что шутишь. Значит, отходишь помаленьку.

— От чего отхожу?

— Не знаю, как лучше сказать. Если по-простому — душа отогревается.

— Боитесь, что дождь пойдет? — ушла от продолжения темы Маша, подняв голову к подползавшим тучам.

— В обязательном порядке пойдет, как говорил наш старлей. Поэтому надо быстрее принимать решение. Глянь туда. Ничего не видишь? Вон в том направлении? Внизу.

— Нет вроде.

— Ничего не кажется?

— Поляна какая-то.

— У нас говорят — кулига. Огород или поле при заимке. А еще?

— Не знаю. Ничего.

— Я, конечно, ошибаться могу. Мне после того, как в Убиенку окунулся, многое теперь чего кажется. Если совру, поправляй, не стесняйся. Скажешь, что не так?

— Скажу.

— Мы с тобой вон сколько отшагали. Плохому ходоку похвальбы на неделю. Ничего не почуяла? Не ощущала, когда шла?

— Не знаю. Вроде устать должна, а становилось почему-то легче. Нет, устала, конечно, но легче.

— Вот! И я про это. Легче! Я тебе скажу — не смейся только. Душа у этой местности другая. Позади которая осталась, где поначалу шли, она исхудала. Душа исхудала. На издыхании находится, можно сказать. А тут — другая! Чуешь?

Он раскинул руки и поворотился кругом.

— Чую, — тихо сказала Маша. — Почему?

— Потому что их здесь нет. Понимаешь, о ком? Поэтому дышится легче, сил больше. А дождик пройдет, с нас все смоет, что там на нас поналипло. — Он показал рукой в сторону, откуда они пришли.

— Хочу здесь жить, — так же тихо сказала Маша.

— На эту тему надо хорошенько, хорошенько подумать. Кстати, ничего не слышишь?

— Собака, кажется, лает.

— А их здесь в настоящее время находиться не должно. Разве только…

— Что? — вскинулась Маша.

— В курсе, что Кармак куда-то сбежал?

— Нет. При мне он еще был.

— Соображаю, что он батю твоего разыскивать кинулся. Видит, мужиков в доме достаточно для охраны, рванул хозяину подсобить. Примерно в этом самом направлении. Или за тобой следом.

— Вы серьезно?

— Зови.

— Кармак! Кармак! Кармак! — что было сил закричала Маша.

Лай стал быстро приближаться, и наконец на взлобье увала, где стояли Василий и Маша, действительно выбежал Кармак. Подскочив к Маше, он встал на задние лапы, положив передние ей на плечи, и, чуть не сбив с ног, радостно облизал ей щеки. В это время упали первые капли дождя, а минут через десять к ним вышел запыхавшийся от торопливого подъема Зарубин. Крепко пожал руку Василию, обнял счастливую Машу.

— Ну, все путем, Роман Викентьевич, — улыбнулся, глядя на них, Василий. — Рад, что ты живой и здоровый. Веди теперь ее в свое укрытие да береги крепче. Она им там такого шороху навела, долго не прочихаются. Сама все расскажет. Хорошая у тебя дочка растет. А мне поспешить надо, ждут меня.

— Они его подстрелили, связали и на вертолете повезли куда-то. А он из вертолета выпрыгнул.

— Если бы не она, я бы еще долго там плавал. Подробности она доложит.

Василий поправил автомат на груди и развернулся было уходить, но Зарубин придержал его:

— Стоп, стоп, стоп! Она мне, конечно, все расскажет, но информация должна быть взаимной. Догадываюсь, куда ты и зачем, поэтому то, что я имею тебе сообщить, для тебя будет жизненно необходимым. Как и для тех, которые тебя сейчас на вашем участке дожидаются. Так что повремени со своей спешкой. Они мужики серьезные, все поймут. А ты глянь, что здесь и как, послушай внимательно, что я тебе расскажу, подумай хорошенько, молочка парного попей. Поленька говорит, что ты его очень даже уважаешь. А потом решишь, что и как дальше.

— Поленька разве здесь? Её же в город повезли, лечить.

— Вот и разузнаешь, что и как. Пошли. Пошли, пошли!

* * *

Маша довольно быстро закончила свой сбивчивый рассказ о том, что произошло с ней за последнее время. Поленька восторженно пискнула, когда Маше пришлось рассказать о своих выстрелах по вертолету. А Зарубин, побледневший и нехорошо насупившийся уже в самом начале ее рассказа, когда она закончила, грохнул двумя кулаками по тяжелой столешнице большого деревянного стола, за которым расположились сейчас почти все обитатели и пришельцы этой таинственной не то заимки, не то крохотной деревеньки, уютно устроенной на берегу небольшой реки.

— До смерти теперь тебе благодарен, — повернулся он к Василию. — Если бы не ты, они бы не успокоились, пока… Да и вряд ли вообще теперь успокоятся. Надеюсь, ты в курсе, чего они тут шарашиться стали? Не тут, конечно, а на вашем бывшем семейном участке?

— Наслышан кое о чем.

— Тогда послушай, что я тебе дополнительно поведаю. Есть такое желание?

— А мне можно послушать? — робко спросила прижавшаяся к Василию сестра.

— Ты теперь здешняя жительница, тебе положено. А вот тебе, дочка, пока не знаю. Приживешься здесь или еще стрелять двинешь? Имеется у меня такое опасение.

— Не знаю пока, — после небольшого раздумья