Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

Переждав недвижное молчание слушавших, она снова присела, неразборчиво и тихо забормотала: — С той поры страх вокруг обосновался. Праведная кровь место стережет, вокруг ходит. Тем с той поры и живы.

— Вы-то как убереглись? — не выдержал Василий.

— Нас с дочкой Бог спас. Я в ту пору её как раз рожать наладилась, так меня Никита мой в дальнюю пещерку отвез от греха подальше. Предчувствие у него было. А сам возвернулся на погибель. Со мною еще Катерина, батюшки нашего покойного дочка спаслась, для помощи мне задержалась. Тем и убереглись. Остались для дальнейшего проживания — две бабы и дитя несмышленое. Остальные кто сгибли, кто поразбежались. А нас коровка да таежная сноровка спасали. До самой войны втроем перебивались. Я от могилки Никиты своего уходить не схотела, а Катерина, как война началась, Кешку своего повстречала. Это он потом ейный стал, а поначалу сторожились друг друга.

— Рудых Иннокентий, — пояснил бабкин внук. — Он, видать, про золотишко от своих родных разузнал. До поры до времени близко не подходил. А как война началась, сдурел слегка. Решил супротив немца здешней захоронкой пособить. Все трогать не стал, но конягу своего нагрузил прилично. Только Господь ему в этом деле не подсобил. Или, наоборот, подсобил. От верной смерти уберег. Живого назад воротил. Матери в ту пору уже двенадцать годков набежало, запомнила, как Катерина его прям сюда привела. Он без собаки своей, от чьей-то пули сгинувшей, заплутал маленько. Может, и не заплутал, а силы от раны и болезни закончились. Еле Катерина его выходила. Так он и часу лежать не схотел. Уходить, кричит, надо! Они за мной и за золотом этим проклятым обязательно нагрянут. Никому в живых не остаться. Сами страха не имеете, девчонку сберегите. Вон какая красавица растет… Это он про мать про мою. Еле Катерина его успокоила. Мол, добраться до нас, сам теперь знаешь, черт не одну ногу сломит. А на самый крайний случай подземная закрадка имеется, где и ты, и мы, и золото твое бесследно до поры растворимся. Закрадка эта ему потом шибко на душу легла. Не то что нас или золото его, целое подземное поселение на случай сбережения какого можно там обустроить.

— Я тебе про него, — оборотился он к Зарубину, — до сих пор не сказывал ничего. Пока полностью во взаимную доверенность не вошли. При самом крайнем случае обязательно расскажу. Оно ведь как еще обернется, один Бог знает. Мы до тебя, Викентич, под страхом сколь лет жили. Да и при тебе не сразу отлегло. Пока ты не поведал о задумках своих. Так что золотишко казацкое, если кто отыскать надежду имеет, полностью напрасные старания. Иннокентий с Катериной и бабкой моей потихоньку все на новое место перетаскали и обустроили. В полной недоступности и неприкасаемости. Пока нужный час не придет.

— Думаете, придет? — спросил Василий.

— Кто ж его знает. Чего Бог ни пошлет, того человек не понесет. Подождем еще маленько. Викентич вон сказывал — дела в окружающем мире наперекосяк идут. А когда наперекосяк, то либо — либо. Наперекосяк долго не бывает.

— Если бы только в окружающем, — хмуро буркнул Василий.

— Имеется в виду, во всем мире, а не в нашей окрестности, — согласился хозяин.

— Про брата моего слыхал чего-нибудь? Про Ивана?

— Викентич сказывал, что убили его. А что и как — не в курсе. Но видать его, видал. Ране еще, до того. Когда он по неосторожности, видать, на то самое место вышел, где конвой сгиб и золото закопали. Но сам копать и отыскивать не стал. Прочел надпись на кресте, посидел ночь, подумал хорошенько и назад пошел. Сразу видать — правильной души человек.

— Какую надпись? — не выдержала Маша.

— Сейчас сказывать не буду, при случае само обозначится. А крест мне пришлось на другое место переносить. Примета слишком заметная.

— Больше туда не наведывался? — не отставал Василий.

— Опасался. Больно народ нехороший стал вокруг тех мест шарашиться. Потом с Викентием беда приключилась. Получается, правильно Иннокентий и бабоньки наши место схрона переменили. Теперь, врать не буду, окромя меня одного, никто его не сыщет. Баба Варя его уже сто лет как позабыла. Да и я, в случае чего, напрочь не вспомню.

— Это хорошо! — согласился Зарубин. — Именно так и требуется, пока все в нужном направлении не повернется. Так что, уважаемый Герой России, вот вам налицо вся здешняя диспозиция. Предупреди своих друзей, чтобы не тратили зря времени и возвращайся с ними в поселок. Не факт, что вертолет застрял на Убиенке надолго. Сведения о золоте им, судя по всему, вполне достоверные достались. Поймут — если поймут — что на вашем бывшем участке им ничего не светит, кинутся прочесывать все подряд, вдоль и поперек. Могут сюда наведаться. Сам понимаешь, нежелательно. Чревато и для них, и для нас большими неприятностями.

— Для них! — сказал Василий, вставая. — Только для них. Даю слово. Мне бы сейчас только про Ивана разузнать. Зацепка имеется. Так что я сейчас туда, а потом будем посмотреть. Как говорил наш старлей, ситуация обязана в корне перемениться.

— Сейчас пойдешь? — поднялся и хозяин.

— Сейчас. Гроза вроде стихла.

— Провожу маленько. До хребтика. А там рукой подать. Да и светать вот-вот начнет.

Поленька как-то нерешительно подошла к брату, но вдруг качнулась и прильнула к нему всем телом, обхватила руками.

— Я сон видела, — прошептала она. Ванечка наш вон там на пороге стал и улыбается, словно войти хочет и не решится никак. Зову: «Братик, братик, заходи». А он только улыбается. Помнишь, как он хорошо улыбается? Потом ты пришел. Он знал, что ты придешь.

— Конечно, знал. Как я мог не прийти? Дождись. Потом будем решать — оставаться или подаваться. Я ни тебя, ни мать больше одних не оставлю.

Он хотел еще сказать про Любашу, но не стал — сердце защемило. Как она там одна? Ни защиты, ни опоры. Кинуть камень каждый второй рад будет. А кое-кто и со свету сжить захочет.

Погладив Поленьку по голове, по-военному поклонился остальным и шагнул к двери. Остановил голос Зарубина:

— У Ермакова рация имеется. В случае чего давайте знать. В десять, в час и в шесть буду на связи.

Василий согласно кивнул и вышел. Хозяин таежной деревеньки вышел за ним. Жеребенок затоптался на месте, словно тоже хотел податься следом. Маша, стоявшая рядом, удерживая, обхватила его за шею и, наклонившись к уху, что-то