Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

* * *

К обездвиженному вертолету, в пойме небольшой, впадавшей в Убиенку речушки, Домнич с подраненным проценковским наймитом добрались только к вечеру следующего дня. Вконец обессилевший, раненый рухнул у горевшего на берегу озера костра, у которого кроме экипажа вертолета собрались остальные потерпевшие. А довольно бодрый, но донельзя злой и раздраженный Домнич, не отвечая на расспросы, подошел к груде выгруженного из вертолета груза, разыскал среди выложенной на брезент еды водку, хлеб, колбасу, сделал прямо из бутылки несколько жадных глотков, поперхнулся, закашлялся и лишь потом заорал в полный голос:

— Финита ля комедия! Обосрались на ровном месте. Герой России приближается к триумфальному финалу, а мы задницы на солнышке греем, пьяных ежиков пасем. За помощь и спасение отдельное вам спасибо. Мы с Валерием батьковичем дожидаться устали. Прикидывали, кого первого сожрем, если живы будем.

— Сколько им до места добираться? — спросил подошедший к нему от костра Проценко.

— Учитывая, что девка с ним живая и здоровая, дня за два достигнут запросто. Один день уже, можно считать, позади, второй — четкий дуплет по нашим рокфелеровским планам. Делать нечего, как говорится. На этот случай имеется подходящая ария главного героя знаменитой оперетты.

Он еще раз откашлялся и попытался запеть:

— Чем-то странным и внезапным я смущен, оказалось все напрасно — я смешон… Но! Смешон не в одиночестве. Все вы, дорогие соратники, помошнички, руководители и прихлебатели смешны еще больше. Вот какая сука его развязать сообразила?! Поэтому имеем то, что имеем.

— Не выступай, а помолись, что живой остался. Откуда мы знать могли, что ты из Убиенки вынырнешь? За помин твоей и его вот души по стопорю приняли. Все как положено! — прикрикнул на размахивающего руками зятя старик Шабалин. — Оставил бы девку в покое, купаться бы не пришлось.

— Она бы нас оставила в покое? Или батя ее? А молиться на том свете будем, когда сальдо-бульдо подведем. И вообще, разговор на эту тему портит нервную систему. Поэтому вам — как желается, а я к цивилизации двинул. Пешедралом. Налегке, за те же два дня, запросто. Пока бывшая женушка оставшееся имущество не приватизировала. А вы дальше загорайте. Помощь, как я вижу, не спешит.

— Рация накрылась, — пробурчал подошедший Чикин. — Я, если не возражаешь, с тобой двину. Поселок без милицейского догляда не поселок, а бардак. Наш особенно. Жар-птички — они в основном в сказках, а здесь имеем то, что имеем.

— Двигайте, — спокойно согласился Проценко и направился к возившимся у вертолета членам экипажа.

— Командир, как там у вас, не пора?

— Попробуем запустить, — не сразу ответил тот. — Перекреститесь все разом и сплюньте в сторону, от воды подальше. Водичка тут серьезная, дна не видать. Можем и не взлететь, если без уважения к ней.

— Если взлетим, нашему попу-новоселу на это самое пожертвую, — прохрипел простывший за ночь Федор Оборотов.

— На что «это самое»? — поинтересовался Чикин.

— А хрен его знает. Что попросит. Лишь бы свалить отсюда скорее.

— В непонятку мы, мужики, попали, — неожиданно подал голос подраненный проценковский боевик. Мы пока до вас добирались, раз пять в полный аман попадали. Замрешь вдруг столбом — ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни пошевелиться. Полный атас. Хорошо, шеф песни орать стал. Как заорет, так отпускает маленько. Шагов через сто-двести опять сдохнуть охота. Правильно этот козел трындел — валить надо. Выходить из штопора, пока не поздно.

— Так и я об этом, — поддержал его Чикин. — Заведется-нет, бабушка надвое сказала. А напрямки — прибудем, пока поздно не стало.

— Вот именно, — согласился обрадованный поддержкой Домнич. — От разбитого корыта подальше, пока то, что осталось, имеет место быть. — И еще раз основательно хлебнув из бутылки, неожиданно, явно фальшивя, запел: — Время идет, забывать о том нельзя, надо прожить, что осталось нам не зря…

— Давай, давай, — словно провожая, махнул рукой старик Шабалин. — Скатертью дорожка. В который уже раз линяешь, шансонетка продажная.

— Запускай! — дал отмашку командир экипажа выглядывавшему из кабины помощнику.

Мотор вертолета как-то неуверенно зачихал и вдруг ровно заработал. Набирая обороты, завертелся винт. Дрогнули от поднявшегося вихря ближние ели, заколыхалась, согнулась, потекла волнами густая прибрежная трава, разметало костер, зашипели, погасая в озерной воде, горящие поленья. Командир экипажа заскочил в вертолет, оглядел приборы, что-то спросил у помощника и, высунувшись наружу, крикнул подбежавшему Проценко:

— Груз уполовинить, иначе не поднимемся!

— Нет проблем! — весело крикнул Проценко. — За нами дополнительная оплата в любом разумном размере. — И, обернувшись к подбегавшим, жестко приказал: — Груз уполовинить. И полетят только реально желающие принимать участие в дальнейших действиях. Остальные, как им и желалось, пешедралом за кулисы. Таким вот манером уважаемый руководитель коопзверпромхоза. А вам, товарищ майор, придется все-таки с нами. Без вас не будет возможности официально зафиксировать законность последующих наших действий по задержанию нарушителей.

— Нарушителей чего? — поинтересовался обрадованный его обещанием подошедший командир экипажа.

— Придумаем, обоснуем, составим протокол. Пятнадцать… Нет, десять минут на погрузку. Будем беречь топливо.

В стремительном темпе началась загрузка вертолета.

— Надеюсь, насчет пешодрала несерьезно? — спросил Домнич. — Лично я пошутил в целях разрядки тяжелой обстановки. Стресс надо было сбросить. Чтобы непоняток не осталось.

— А что, действительно были непонятки?

— Вагон и маленькая тележка. И еще будут. Без меня вы не сориентируетесь. Я там каждую горушку и каждую лопатину на десять рядов оглядел. С закрытыми глазами все помню. Стреляю тоже не хуже твоих бандюганов. Я этого Героя России живым теперь зарою.

— Грузись, — кивнул Проценко. — В следующий раз выражайся поаккуратней, во избежание. Да, этих своих «шестерок» здесь оставь. Я смотрю, толку с них… Пусть топают в направлении, куда ты собирался. В случае чего на обратном пути прихватим.

— Шел он в Арктике на дно,

И тонул на юге, но…

Выходил всегда сухим на берег, —

пропел повеселевший Домнич и, подозвав загружавших вертолет братьев Оборотовых, стал что-то с начальственным видом им втолковывать. Федор оторопел от неожиданности, а Семен, быстро сообразив, стал оттаскивать в сторону часть груза, необходимого для путешествия по тайге, уделяя повышенное внимание запасам еды и пития. А Федор, уразумев наконец, первым делом побежал за ружьем и патронташем и выпросил у Проценко компас.

Через несколько минут вертолет осторожно, словно пробуя, стал подниматься, и скоро сидевшие в нем разглядели внизу фигурки братьев, растерянно застывшие на берегу таинственного озера.

* * *

Поздним вечером все собрались в доме Зарубина. Руководство предстоявшей операцией, заранее отметая все возможные возражения, взял на себя Тельминов.

— Ежели что не так, отвечать буду в полном самостоятельном