От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер

необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов». И вот так девицы становились «приятными во всех отношениях молодыми дамами».

Действительно, в высшем обществе был период, когда хорошим тоном было быть наивной и непосредственной, как Наташа в «Войне и мире», сентиментальной, но не выходить за пределы семейного круга и быть готовой посвятить себя ему душой и телом. Вероятно, именно таким было первое поколение дам XIX века, жен декабристов.

IV. ОТ ЭВОЛЮЦИИ К РЕВОЛЮЦИИ

Жены декабристов

14 декабря 1825 года на Сенатской площади около сотни старших офицеров подняли восстание против авторитаризма царской власти. Они были жестоко подавлены взошедшим на престол Николаем I. Пятеро из них были казнены, другие были на много лет сосланы в Сибирь. Образованные дворяне, офицеры, охваченные либеральными идеями, не только первыми захотели свергнуть режим, но стали[671] предвестниками грядущих восстаний. Нас интересуют не столько их глубинные мотивы, сколько реакция 11 их жен. Супруги-аристократки добровольно последовали за ними в изгнание, отказавшись от всех своих привилегий, прав и богатства, поставив превыше всего взаимную любовь и чувство супружеского долга, самопожертвование в почти религиозном смысле этого слова.

Предшественницей жен декабристов, безусловно, была княгиня Наталья Долгорукая, жившая в XVIII веке: вопреки желанию родных она добровольно вышла замуж за человека, приговоренного к ссылке в Сибирь, куда и последовала за ним[672]. Среди этих достойных жен были княгини и графини. Мы проследим судьбу одной из добровольных ссыльных, княгини Марии Волконской[673].

Отцом Марии был генерал Раевский, известный в высшем обществе человек. Она получила лучшее домашнее образование. Когда Марии исполнилось 18 лет, ее отец, не спросив согласия дочери, выдал ее замуж за князя Сергея Волконского, который был старше ее на 20 лет. За первый год супружеской жизни она смирилась с судьбой, видела мужа всего три месяца и родила сына в деревне, куда ее переселил муж. Узнав о его аресте (вскоре после родов), она с ребенком на руках мчится в Петербург. Жертва, которую она собиралась принести, не была продиктована ни ее едва тлевшими чувствами к мужу, ни политической вовлеченностью в его дела. По прибытии в Петербург, в абсолютном неведении о произошедшем, она начала расспрашивать, не совершил ли он какой-нибудь кражи или другого преступления. Узнав, что он пожертвовал собой ради идеи, она заявила, что готова разделить ее, что ее жизнь наконец обрела смысл, и она отреклась от светских радостей. Она попросила у царя разрешения присоединиться к мужу. Разрешение было выдано со всеми необходимыми предостережениями: она будет лишена своего состояния, связей и будет делить жизнь узника в очень тяжелых условиях. Она согласилась. Ее семья была не согласна с ее решением: мать лишила ее всякой моральной и финансовой поддержки, а отец, восхищаясь ею, все же осудил[674]. Она оставила сына родителям и отправилась к мужу («Несчастнее из них двоих, – писала она, – муж, а не сын, я поддержу того, кто несчастнее»). Прибыв на место назначения, она бросается в ноги ошеломленному мужу и целует его кандалы. Она нашла смысл жизни.

В подобной ситуации оказалось множество женщин, они всегда приходили на выручку друг другу. Постепенно они добились улучшения условий своего быта и жизни заключенных. У Марии родились двое детей от Сержа. По прошествии 25 лет (когда умер Николай I) Серж и Мария вернулись из Сибири. Мария успела написать «Записки», которые были опубликованы только в 1904 году.

Хотя трудно считать этих женщин бунтарками, тем не менее они выступали против существующего порядка. Своим выбором они ставили под сомнение обоснованность привилегий, в которых жили до ссылки.

Княгини и графини, конечно, не были феминистками. Но одна из них очень точно подметила смысл их поступков:

«Мы заперты в тисках светских развлечений и приличий. Нам не разрешают учиться, ездить за границу и т. д., нам оставляют только любовь и брак. А если и это проходит, с чем мы остаемся? Ни с чем».

Иными словами, самопожертвование и служение идеалу, в данном случае мученику-мужу, – единственный путь становления личности. Любя из чувства противоречия, они бросали вызов обществу.

Тема декабристов и их жен была табуирована до самой смерти Николая I, но она произвела сильное впечатление на людские умы и всплывала снова и снова: жен декабристов часто идеализировали.

Быть может, в своем романе в стихах «Евгений Онегин» (1830) в образе Татьяны Александр Сергеевич Пушкин воспел Марию Волконскую. Татьяна влюблена в Евгения Онегина, но выходит замуж за престарелого генерала и отталкивает Онегина во имя священных уз брака: «Я вас люблю (к чему лукавить?), но я другому отдана; я буду век ему верна». Женщина, вопреки всему, добровольно становится хранительницей священных уз брака, пусть и навязанных свыше.

Для тех мужей, у которых были слишком кокетливые жены (в том числе для самого Пушкина), такое женское поведение – идеал. Но он почти недостижим, как показала эволюция русского дворянского общества.

Борьба за право на учебу

Какими бы пронзительными и образцовыми ни были самоотверженные судьбы некоторых женщин, обычно жизнь молодых аристократок того времени складывалась иначе. И по простой причине: благородные девицы, составлявшие элиту общества, не зарабатывали на жизнь сами, это было несовместимо с их статусом. Так у женщин появилась новая потребность.

Противопоставление между дочерями и семьей, как матерью, так и отцом, начало приобретать более рациональный и радикальный характер. Ведь у этих девушек теперь было образование, пусть и недостаточное, которое, благодаря хорошему знанию европейских языков, давало им доступ ко всем западным веяниям. Поэтому, быстро перескочив стадии свободного выбора любви в духе Жорж Санд и немецкий идеализм, они вскоре поставили перед собой цель – именно потому, что это было запрещено в семье и обществе, – учиться, получать дипломы и зарабатывать на жизнь, а значит, стать экономически, эмоционально, социально и морально независимыми. Отныне эта цель мобилизовала силы всех молодых людей (особенно девушек, но им будут помогать молодые люди, их ровесники). Молодое поколение женщин отвергает традиции. Здесь, внутри самой аристократии, мы имеем дело с острым конфликтом поколений, который должен был сотрясти основы общества. Как отмечают Стайтс, Воле и Альперн-Энгель[675], это движение эмансипации и тотальной переоценки ценностей прошло через три стадии: феминизм, нигилизм и терроризм.

Феминистки

Феминистское движение возникло в России вслед за аналогичными движениями в других европейских странах. Термин «феминистка» был заимствован. В то время он использовался для обозначения женщин, которые поставили себе задачу действовать в интересах других женщин. Движение было реформистским и аполитичным. Основательницами движения в России стали три молодые образованные женщины из высшего петербургского общества, уставшие от бесцельной салонной