От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер

В своих «Воспоминаниях детства» Софья Ковалевская[666] рассказывает о браке дяди и тети. Тетя умерла, и родня не решалась говорить о причинах ее смерти. Любопытная Софья со временем узнала, что тетя, которую она никогда не видела, была молодой и красивой, но склонной к жестокости и с необузданным темпераментом. Она не только заставила страдать своего слабого и пассивного мужа, но избивала его и издевалась над челядью. В конце концов измученные слуги решились отомстить. Однажды вечером, когда она осталась одна дома, они задушили ее двумя тюфяками… Остаток жизни слуги провели в Сибири. История произошла в начале XIX века.

Эти женщины, такие же энергичные и предприимчивые, как и мужчины, и зачастую не менее жестокие и безнравственные, жили в основном в сельской местности, где они могли дать волю своим деспотическим наклонностям, в отличие от города: Дарья Галицына, упомянутая Шашковым[667], принимала свою приятельницу со следующими словами: «О, как я рада тебя видеть! Мне было скучно, и я собиралась устроить порку, чтобы скоротать время!» Другая помещица, вдова, приказывала поварихе готовить ее любимое блюдо, а есть его могла только после того, как несчастную женщину притаскивали и начинали избивать у нее на глазах. Эта тирания распространялась не только на людей, но иногда и на детей. Например, одна помещица ненавидела свою дочь за то, что та рассказала отцу о тайной связи матери с другим мужчиной. Мать отомстила тем, что продала ее в служанки. Вдова капитана Леонтьева была осуждена за желание избавиться от восьмилетнего сына от первого брака: ребенок мешал ей в новой жизни. У всех этих «железных леди» мужа либо не было, он скончался, либо отсутствовал, либо он полностью покорялся желаниям своей энергичной второй половины.

Разумеется, помещики-мужчины тоже творили бесчинства. Авторы упоминают деда Аксакова, известного своей жестокостью, или Аракчеева, который развлекался тем, что в своем огромном поместье играл злые шутки со слугами, выдавая их замуж по своей прихоти: в определенный день в году ему приводили множество пар суженых, а в день свадьбы он менял их местами. Так, если Иван приходил с Матреной, а Сидор с Пелагеей, он женил Ивана на Пелагее, а Сидора – на Матрене. Прихоть помещика или помещицы была безоговорочной, и ей нужно было подчиняться. Но и здесь как таковое угнетение женского пола мужским не подтверждается, скорее наоборот.

Можно также упомянуть о жизни Ивана Сергеевича Тургенева, очевидца эпохи. Мать Тургенева, человека крайне утонченного, была женщиной очень деспотичной, вроде тех, которых мы перечислили. Тургенев родился в 1818 году и был сыном богатой дворянки, получившей наследство дяди и ставшей самой состоятельной помещицей в Орловской губернии. Отец писателя, напротив, был гусарским офицером, женился по расчету и нечасто бывал дома. Мать вела себя как тиран по отношению к сыновьям и крестьянам[668]. Тургенев неоднократно вставал на сторону крестьян, вступая при этом в конфликт с матерью. Его конфликтные отношения с ней оказали влияние на его литературное творчество: например, в рассказе «Муму» из сборника «Записки охотника» (1847–1852) изображена помещица, которая, будучи ипохондриком, вынуждает челядь мириться с ее перепадами настроения и женит их, как ей заблагорассудится. Брак по приказу землевладельца не изображен как проявление исключительно мужского деспотизма.

Все эти примеры отнюдь не доказывают, что природная женская духовность шла об руку с жестокостью, якобы присущей мужскому полу. Власть имущие женщины ничем не лучше мужчин (мы уже отмечали этот факт в главе о царицах XVIII века).

Эти примеры говорят и о том, что существование в России властных женщин можно объяснить только наличием мужчин, желающих быть покорными. Выражение Грибоедова «муж-слуга» вполне прямолинейно в этом отношении. О том же пишет и Пушкин в «Пиковой даме» (1833): «Покойный дедушка, сколько я помню, был род бабушкиного дворецкого». То же самое можно сказать и о родне самого Чернышевского[669]. Вспомним еще две другие поэтические фантазии, первая принадлежит Пушкину, вторая – Лермонтову. В «Египетских ночах» Пушкин фантазирует о царице Клеопатре, предложившей оригинальную сделку своим обожателям: кто из вас любит меня настолько сильно, что готов провести незабываемую ночь любви, по окончании которой ему отрубят голову? Встают трое претендентов, куплены три ночи… Главные герои «Баллады» Михаила Юрьевича Лермонтова – девушка и ее возлюбленный. Они сидят на берегу моря, и девушка просит воздыхателя достать ей кораллы со дна моря. Они оба знают, что он не вернется. Юноша ныряет.

Было бы любопытно изучить отношения между мужчиной и женщиной и под этим углом.

Воспитание девочек

Большинство критиков того времени, литературных и других, называли причиной такого положения дел значительное отставание в образовании. Даже если такое объяснение недостаточно исчерпывающее, мы все равно должны обратиться к этому вопросу. Как обстояли дела с образованием?

Начнем с небольшого отступления об образовании в целом. В кругу провинциальных дворян, над которыми подтрунивало петербургское высшее общество, действительно ощущалась нехватка образования. Фонвизин осуждает его отсутствие в пьесе «Недоросль». Вот что думает Простакова о необходимости дать образование своему сыну: «Да извозчики-то на что ж? Это их дело <…> Дворянин только скажи: повези меня туда – свезут, куда изволишь». Другими словами, роль помещика – отдавать приказы, а роль слуг/крестьян/крепостных – их выполнять (и знать, как это делать). Грубое невежество – это привилегия собственников. В провинции редко можно было встретить женщин (и мужчин), умевших читать и писать. Так, в деревне Ивановке, по словам Шашкова, никто не умел читать и писать, кроме слуги Федьки, и тот для всех писал письма[670].

Если в провинциях образование мальчиков было едва ли лучше, чем девочек, то в столицах и крупных городах мальчикам предоставлялось больше возможностей, поскольку для них были созданы школы и университеты.

Поэтому именно в том, что касается женского образования, неравенство между полами было наибольшим, и этот разрыв, скорее всего, должен был стать еще больше (разумеется, только для дворян). В столичных образованных кругах родители пытались исправить ситуацию, но делали это с учетом традиций. А обычай велел, чтобы девушка оставалась дома до замужества. Ведь женщина должна была быть и оставаться хранительницей традиций. Вопреки этому неписаному закону Петр I мог лишь поощрять систему гувернеров, Екатерина II дошла лишь до создания института благородных девиц, что ни к чему не привело. Поэтому подрастающее женское поколение получало образование дома (с нянями и гувернантками) и в лучшем случае, с 11 лет, – в пансионах или институтах для благородных девиц.

В «Мертвых душах» Гоголь представил такое воспитание в карикатурном виде: «А в пансионах, как известно, три главных предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык,