Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

присоединился к заговору, Цезарь спал сном праведника. Его жене Кальпурнии снились кошмары. Более того, она слышала о являвшихся людям знамениях и на следующий день не хотела, чтобы Цезарь выходил из дому, боясь, что эти знамения сулят ему беду.

Цезарь отказывается верить им и говорит, что знамения предвещают плохое миру в целом, а не ему лично. На это Кальпурния отвечает:

В день смерти нищих не горят кометы.

Лишь смерть царей огнем вещает небо.

Акт II, сцена 2, строки 30–31

Кометы появляются в небе через нерегулярные промежутки времени; а хвосты придают им чрезвычайно необычный вид; благодаря этому их считали предвестниками несчастий. Кроме того, их появление случалось очень редко. Поэтому необычные ночные события должны были относиться к необычным людям.

Именно на этой вере основана астрология.

Цезарь не рискует насмехаться над астрологией, но насмехается над страхом в двух известных строчках:

Трус умирает много раз до смерти,

А храбрый смерть один лишь раз вкушает!

Акт II, сцена 2, строки 32–33

«В решенье поколеблются…»

Однако Кальпурния продолжает умолять мужа; в конце концов Цезарь сдается и соглашается послать вместо себя Марка Антония.

Наступило утро, и Деций приходит, чтобы проводить Цезаря в Капитолий. Новость о том, что Цезарь передумал и не выйдет из дому, поражает его. Он быстро переиначивает смысл предзнаменований и намекает на то, что сенаторы будут смеяться над ним. Боязнь показаться смешным действует на Цезаря. Кроме того, Деций коварно добавляет:

Узнай же, что сенаторы решили

Корону поднести тебе сегодня.

Узнав, что ты не явишься, они

В решенье поколеблются…

Акт II, сцена 2, строки 93–96

Это кажется вполне правдоподобным. Суеверия, свойственные римлянам, начинают брать свое. Во время Луперкалий Цезарь не сумел получить корону с согласия народа. Если он упустит шанс и не заставит сенат провозгласить его царем, это позволит его врагам собрать силы и погубить его план. Причиной многих запечатленных историей успехов Цезаря было то, что он ковал железо, пока горячо; естественно, диктатор не мог упустить такой важный момент.

Цезарь снова передумывает и принимает роковое решение идти в Колизей.

«Прочти, великий Цезарь»

Согласно Плутарху, которого пересказывет Шекспир, по пути Цезарь получил еще несколько предупреждений. Он встречает предсказателя и иронически говорит ему, что Мартовские иды уже наступили, а ничего плохого не случилось. На это предсказатель лаконично отвечает:

Но, Цезарь, не прошли.

Акт III, сцена 1, строка 2

Затем Цезаря пытается предостеречь человек по имени Артемидор. Согласно Плутарху, этот грек преподавал риторику некоторым из заговорщиков. (В ту эпоху ни один общественный деятель не мог сделать карьеру без знания риторики, или ораторского искусства.) Видимо, Артемидор подслушал планы беспечных заговорщиков и решил сообщить о них Цезарю (то ли он был сторонником Цезаря, то ли рассчитывал на его благодарность).

Он передает Цезарю записку, в которой разоблачается заговор. Плутарх сообщает, что Цезарь несколько раз пытался прочитать послание, но ему мешали люди, обращавшиеся к диктатору с просьбами. Шекспир делает этот эпизод более драматичным, показывая, что во всем виновато высокомерие Цезаря.

Когда Цезарь принимает другие петиции, сгорающий от нетерпения Артемидор кричит:

Прочти мое сперва, оно тебя

Касается. Прочти, великий Цезарь.

Акт III, сцена 1, строки 6–7

Но Цезарь величественно отвечает:

Что нас касается, пойдет последним.

Акт III, сцена 1, строка 8

Тем самым он подписывает себе смертный приговор.

«И ты, о Брут!»

Дальнейшие события Шекспир излагает очень близко к Плутарху. Заговорщики толпятся вокруг Цезаря, делая вид, что хлопочут о сосланном Публии Цимбре, брате Метелла [точнее, Метеллия. – Е.К.] Цимбра. Цезарь отказывает им по всем правилам красноречия:

В решеньях я неколебим, подобно

Звезде Полярной: в постоянстве ей

Нет равной среди звезд в небесной тверди.

Акт III, сцена 1, строки 60–62

Действительно, Полярная звезда не меняет своего места, хотя все окружающие ее звезды описывают круги. (На самом деле это является отражением вращения Земли вокруг своей оси, северный конец которой указывает прямо на Полярную звезду.) То, что Цезарь уподобляет себя Полярной звезде, вокруг которой вращаются все остальные, греки называли словом hubris (дерзкое высокомерие), за которым быстро следовало то, что греки называли словом ate (возмездие). Это библейское «уничижение паче гордости».

Заговорщики окружают Цезаря таким плотным кольцом, что зевакам не видно происходящее; каждый добавляет к петиции собственную мольбу. Когда то же самое делает Брут, это сбивает Цезаря с толку. Диктатор отвечает Метеллу Цимбру свысока, но не может говорить также со своим любимцем Брутом. Он беспомощно спрашивает:

Как, Брут?

Акт III, сцена 1, строка 54

Позже, когда к нему с просьбой обращается Деций, Цезарь говорит, что он отказал даже Бруту:

Брут – и тот молил напрасно.

Акт III, сцена 1, строка 75

И тут Каска поражает его кинжалом с криком:

Тогда пусть руки говорят!

Акт III, сцена 1, строка 76

В описании Плутарха указано, что удар Цезарю нанес каждый заговорщик, поскольку они заранее договорились принять равное участие в убийстве. Никто не должен был уйти от ответственности, заявив, что он не прикасался к Цезарю.

Цезарь пытался уклониться от ударов, пока не пришел черед Брута. Согласно Плутарху, Брут ударил его «в пах». Этого Цезарь уже не вынес. Когда Брут поднял меч, Цезарь воскликнул: «Ты тоже, Брут!» – и прекратил сопротивление. Эта латинская фраза так известна, что Шекспир не стал переводить ее на английский, но оставил посреди пьесы латинское изречение: «Et tu, Brute?»

И ты, о Брут! Так падай, Цезарь!

Акт III, сцена 1, строка 77

«Цезаревой кровью…»

Юлий Цезарь умер 15 марта 44 г. до н. э., получив двадцать три смертельные колотые раны. Ранее Брут произнес благородную речь о том, что они «заклатели жертв, а не мясники» и не будут, «сняв голову, рубить все члены». Он выражался фигурально, имея в виду возможную смерть Марка Антония, но теперь, когда Цезаря зарезали и освежевали, эта речь выглядит совсем иначе.

Может быть, Шекспир саркастически противопоставляет жестокие поступки Брута его благородным речам? Возможно, Брут просто