Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Не знаю, – выдохнула Валентина и вспыхнула румянцем.

– Чего так?

– Почём я знаю, дядя Матвей?

– Ну, какие-то знаки внимания же оказывал?

– За косичку дёргал.

– Видишь? Значит, оказывал?

– Это было давно, в школе. В средних классах…

– Чувства, Валюха, иногда не имеют срока давности…

– И что с того?

– Ладно, с другого конца зайдём. Он хоть догадывался, что тебе нравится?

– Почём я знаю? Думала, вот школу окончим.

– Окончили – и теперь?

– Теперь война, – с потаённой грустью ответила Валентина.

– И где он? Неведомо?

– Неведомо. После школы уехал в техникум учиться.

– Далеко?

– В областной центр.

– Сейчас, значит, учится?

– Нет, не учится. Ушёл на фронт. Ещё в июле, как и остальные.

– Откуда знаешь?

– Знаю. На сенокосе одна из знакомых девчонок из райцентра встретилась. Она говорила, что из того техникума почти все ребята ушли… У неё там знакомый учился. Одноклассник…

– Понятно, – вздохнув, отозвался Матвей Прокопьевич. – Война всех подгребла. И школьников, и студентов, и отцов их…

– Дядя Матвей, а долго она будет идти?

– Трудно сказать. Надо привыкать к тому, чтобы ждать…

– Ой, как это?

– В жизни случается много неприятного.

– Как это? – Племянница отложила ложку, с интересом глядя на дядю.

– Ждать – неприятная вещь для человека. Не зря говорят, что хуже всего ждать или догонять. А по мне так хуже всего – это ждать. Но привыкать надо. Особенно сейчас. Ожидание поможет людям пережить это страшное время.

– Ой, как можно привыкнуть к этому ожиданию? – вздохнула племянница, ковыряя картофелину.

– И поменьше ойкать, – улыбнулся дядя. – Поменьше хмуриться, чтобы раньше времени морщин не заработать на лице.

– Больше не буду, больше не буду, – успокоила Валентина. – Сейчас чай налью.

На улице за калиткой фыркнули тормоза. Залаял Полкан.

– Машина, что ли? – удивился Матвей Прокопьич. – Глянь-ка.

Валентина оставила стаканы, шмыгнула к окну, прильнув почти щекой к холодному от сырой непогоды стеклу.

– Кажись, машина к нам подъехала. Кто бы это?

– Пойду глянуть. Откуда машина?

Вышел из сеней на крыльцо. Дождик перемежился. Капало с крыши. Полкан, присев на задние лапы, яростно лаял на калитку. За ней видны две военные фуражки.

– Полкан! Полкан! – позвал собаку Матвей Прокопьевич, спускаясь с крыльца. – Уймись! На место! На место!

– Хозяин?! – окликнул мужской голос из-за калитки.

– Иду-иду.

Глушак откинул внутреннюю щеколду, впуская во двор двоих военных. У одного, молодого на вид служивого, в петлицах два эмалевых кубаря. Тёмно-зелёная гимнастёрка, синие галифе. Хромовые сапоги. На рукавах нашивки. Лицо его показалось знакомым.

– Здравствуйте! Сержант госбезопасности Мальков, – представился молодой. – Матвей Глушак?

– Здравствуйте! Так и есть, – ответил растерянно хозяин двора, опешив от столь неожиданных визитёров.

– Да вы не пугайтесь, Матвей Прокопьевич, мы по делу, – успокоил молодой чекист. – Желательно для разговора пройти в дом, – кивнул он в сторону крыльца.

– Проходите. – Хозяин уступил дорогу.

– Нет-нет, после вас, – предложил сержант. – Ожидай, Василич, у машины, – распорядился сопровождавшему ему военному с погонами рядового на форменной гимнастёрке. По возрасту тот уже в годах.

Открыв дверь, Мальков пригнулся, уверенно переступая через высокий порог.

„Сразу видно, что этот военный из местных“, – подумала Валентина.

Вспомнился приезд прошлой весной в село землемера из города.

„Того и гляди, что или лоб расшибёшь, или ногой запнёшься“, – чертыхался тогда в сенях человек роста выше среднего, открывая дверь в жилище.

После оказалось, что землемер родом с одной из западных областей. В Сибирь попал после окончания землеустроительного техникума. Глушаку пришлось объяснять человеку, что низкие двери и высокие пороги нужны были для того, чтобы сохранить тепло. Ведь тёплый воздух поднимается вверх, а, чтобы он не покинул дом, двери делали низкими. А вот холодный воздух стелется по низу. Чтобы он не попадал в избу с улицы, пороги делали высокими.

Таковы особенности сибирских деревянных жилых построек. Ещё наличие ставен в сибирских деревнях было обязательным. Ставни защищали как от холода, так и от лихого человека. Насчёт последнего землемер поделился своими познаниями в области того, что Сибирь всегда считалась каторжным краем, куда ссылали преступников уголовных и политических со всех уголков центральной России до революции…

Валентина замерла у печки, держа в руках посудное полотенце. На столе оставался нетронутый чай в гранёных стаканах.

Дядя поспешил её успокоить: – Валюха, это по делу.

– Здравствуйте! – вежливо поздоровался с ней Мальков.

– Здрасти, – ответила та, продолжая комкать в руках полотенце

– Со стола убери, – сказал ей дядя.

– А?

– Со стола, говорю, убери.

– Ага, сейчас. – Она быстренько стала прибирать на кухонном столе, звякнув, вылила чай в миску, составила одна в одну пустые тарелки, сложив ложки. Начала протирать с клеёнку маленькой тряпицей.

– Может, пока присядем? – предложил Матвей Прокопьич, показав на широкую лавку вдоль стены у окна.

– Да, собственно, разговор у нас к вам короткий, можно сказать, предварительный. Девушке желательно выйти на время.

– Валюха, поговорить нам надо.

Племянница повесила тряпочку на краешек у печки и вышла в сени.

– Матвей Прокопьевич, мы вынуждены вас пригласить к себе на собеседование по ряду вопросов, в которых вы разбираетесь. Речь идёт о вашем охотничьем опыте. Вы хорошо знаете тайгу в пределах местных населённых пунктов и можете дать ряд советов. Это всё, о чём я уполномочен вам сообщить. Более подробно вам объяснят чуть позже. В течение двух-трёх дней, а точнее, послезавтра, вам необходимо приехать в город и вот по этому адресу прибыть ровно к половине второго дня. – Мальков протянул сложенный вдвое маленький клочок бумажки. Племяннице скажете, что в скором времени организуется артель областного военно-охотничьего общества для заготовки мяса областному госпиталю для раненых. Вы ведь и так в промысловой бригаде?

– Да.

– Отлично. Продолжите свою работу. В общем, договорились?

– Договорились.

– Только, – Мальков поднял указательный палец, – прибыть по указанном адресу нужно обязательно. Я вас встречу. Ну всё. – Чекист протянул руку и пожал тяжёлую и твёрдую ладонь хозяина. – Проводите меня, а то собака там.

– Да! Конечно!

4

Надо бы крепко наругать сержанта Малькова за такую оплошность – поехать в деревню посреди бела дня на чёрном „воронке“.

– И какая легенда? – строго спросил Исай Исаевич.

– Организация промысловой артели для заготовки мяса для областного госпиталя.

– Но мне же сказали, что этот старик, как его?

– Матвей Прокопьевич Глушак.

– Что этот Глушак числится в промысловой бригаде по линии заготконторы.

– Так оно и есть, товарищ майор.

– И в чём разница теперь?

– Теперь его бригада будет добывать дикое мясо конкретно для госпиталя. В условиях военного времени вся прочая охота в тайге запрещена. Все оружейные стволы население сдаёт на хранение в милицию.

Всё понятно, но надо было как-то другим образом известить этого Глушака. Деревня есть