Дело о Ленивом острове - Юлия Каштанова

казалось очень просто и оттого еще более зловеще. Обычно так безобидно начинались все жуткие детективные истории и детские страшилки, которые любят рассказывать темной ночью на чердаке, завернувшись в одеяла. Не хватало только фонарика в глаза для пущего эффекта.

– Да, – подтвердила Катрина, всплеснув руками, – четыре ночи назад… точнее, теперь уже пять.

– Может, он просто заблудился? – предположил мальчик. Ему было неловко в присутствии божества из загробного мира.

– Мы тоже так подумали, когда он не вернулся вовремя, – ответила Катрина. – И сами отправились его искать.

– И даже следов не нашли?.. – в продолжение собственных мыслей пробормотал мальчик. Устрашающая дама вздохнула и покачала головой.

– И если бы только в этом было дело! Но кузен Самди лично занялся поисками… – Она сделала паузу, и в воздухе ощутимо пахнуло могильным холодом, так что друзья невольно поежились. – Он тоже пропал.

– Что?! – разом воскликнули Петя с Волком. Каменные горгульи на воротах мемориального погоста, мимо которого проходили друзья, обернулись и смерили нарушителей покоя неодобрительными взглядами пустых глазниц. Одна даже покрутила лапой у виска, явно намекая на умственные способности «туристов».

Катрина снова кивнула, сокрушенно взмахнув краями мантильи.

– Две ночи тому минуло.

Петя как стоял – так и рухнул на удачно подвернувшуюся каменную скамейку у ограды. Волк с ворчанием бухнулся рядом. Этого еще не хватало! Мало им потерявшегося Кощея – так теперь еще и это! А они-то собирались все быстро разузнать и вернуться домой к еще не остывшему маминому борщу!

Дело принимало скверный оборот. Петя с надеждой посмотрел на Катрину, но грозная богиня выглядела потерянной… если это выражение применимо к лицу, больше напоминающему череп.

– Постойте, вы хотите сказать, что барон пропал, когда разыскивал нашего Кощея? – как можно вежливее переспросил Петя.

– Я так и сказала! – в тоне собеседницы послышались нотки обиды, и друзья снова вздрогнули.

Пете было совсем не по себе. Что за беда стряслась с обоими пропавшими? Допустим, Кощей – турист, он вполне мог заблудиться. Но барон Самди – местный! Неужели их кто-то похитил и собирается требовать выкуп – половину загробного мира или чью-нибудь душу? Отберет у Кощея его любимые сокровища? Или они оба угодили в неведомую магическую ловушку? Но почему тогда раньше ничего подобного не происходило (а если бы произошло, Катрина наверняка об этом знала бы). Вопросы плодились, как дрожжи в тепле, ответы не находились, а тревога росла и мешала ясно соображать.

Петя решительно поднялся на ноги. Какой смысл высиживать? Раз ничего не понятно, надо действовать эмпирическим путем (в их случае – осмотреть место исчезновения).

– Уважаемая сеньора Катрина, можете проводить нас к той пирамиде? – попросил мальчик.

– Конечно, – согласилась она. По ее тону было ясно, что мальчик и животное – не та помощь, на которую она надеялась, но лучше, чем ничего. Возможно, им повезет.

Волк деловито обнюхал каждый камень у входа и в глубокой задумчивости прижал уши.

– Они тут точно прошли, – уверенно заявил он. – Но вот выходили ли – непонятно. Не спустимся внутрь – не узнаем.

Петя с подозрением посмотрел на небо. Солнце висело у самых верхушек джунглей, зацепившись за край соседней пирамиды. На фоне яркого неба древние постройки казались особенно зловещими. Стоит ли идти внутрь в темноте и без провожатого, знающего все ходы и выходы?

– Там внутри – лабиринт, – пробормотал он, разворачивая прихваченный на входе бесплатный туристический буклет. – Несколько уровней. И под землей тоже.

– Но у нас ведь есть карта, – бодро возразил Волк. – Будем стараться идти по ней.

«Будем стараться» не внушало серьезной уверенности – скорее уж опасения. Конечно, если они заплутают, утром наверняка придет новая группа с гидом и их выведут наружу. Петя не хотел думать о том, что в музее может быть, скажем, выходной по случаю праздников, и тогда проводника надо будет ждать дня два. А еще Волк может не найти подходящего места для телепорта. Бутербродов на столько времени им не хватит.

Впрочем, если сосредотачиваться на плохом, оно обязательно случится. Мальчик отгонял скверные мысли, пусть те и лезли в голову, как надоедливые мухи – в банку с вареньем.

Петя порылся в рюкзаке и достал фонарик. Проверил заряд батареи.

– Ну, пошли, – как можно более уверенно проговорил он. – Ночью в джунглях лучше быть под крышей, чем снаружи. Мало ли кто водится там, в лесу?

Будто в подтверждение его слов из теней донеслись подозрительные шорохи, рык и чавканье.

Волк был совершенно согласен с другом. Не то чтобы он боялся обитателей зарослей, но один оставаться не хотел. Храбрые путешественники поспешили ко входу.

Внутри было темно. Даже очень темно. Петя пожалел, что он – не кот. Фонарик пронзал мрак узким лучиком, время от времени выхватывая скопления непонятных пиктограмм и пологих барельефов, сгустки паутины, мелкий мусор (вот же свиньи эти туристы!) и разбегающихся в страхе насекомых.

Мальчик не страдал клаустрофобией, но начинал понимать тех, кто боится замкнутых пространств. Даже Волку, привыкшему к узеньким и тесным простенкам, было не по себе. Он фыркал, жаловался на пыль и экономность музейных сторожей, которые, как назло, погасили весь свет, как только последний экскурсант вышел наружу.

– Мы точно правильно идем? – не выдержал он, когда луч фонарика выхватил из темноты погнутый указатель и несколько предупреждающих знаков.

На одном из них оживший скелет гнался за туристом, перелезшим через ограждение, и ниже стояла надпись: «Но треспасо[16]» с двумя восклицательными знаками, как принято в испанском языке – перевернутым в начале и обычным в конце. На другом гигантский паук с тремя рядами клыков (где они такого видели?) собирался поужинать зазевавшимся гостем, который накарябал что-то на стене. Судя по мусору, а кое-где и «автографам», этот плакат нужного влияния на умы туристов не оказал. Третий знак гласил: «Куидадо. Бахо течо»[17], – а нарисованный на нем турист с огромной шишкой на лбу бился головой о перекрытие.

Петя задумчиво изучал знаки и растерянно смотрел по сторонам.

– Ну давай еще раз со схемой сверимся. Хотя что-то мне подсказывает, что на ней только та часть лабиринта, которая открыта для посещения. Если бы Кощей заблудился тут, его бы уже нашли. Или хотя бы следы.

– Тогда, наверное, нам туда нужно? – Волк сунул нос в схему, а затем указал лапой на коридор, перегороженный полосатой доской, на которую был приколочен знак с рисунком злобного скелета-охранника.

Петя посветил фонариком в проход. Там что-то зашуршало и зашевелилось. И даже как будто блеснули чьи-то недобрые глаза. Мальчик покопался в рюкзаке и вытащил репеллент. Неизвестно, поможет ли