Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

было не до его мечты. Поездка в отпуск сорвалась, это уже точно. Его путешествие на тот свет – по подсчетам Витьки, в XVII–XVIII века, он так и не знал, как этот случай можно назвать. Да бывали сны, в которых он видел какие-то прошедшие или еще не наступившие события, и это были всего лишь мгновения. Но совсем недавно он «жил» около месяца, если не больше, и по-настоящему: охотился, вырезал из дерева фигуры, иконы, помогал кузнецу, общался с хантами, с монахом Феодосием. Все события, в которых он участвовал, они не снились, они были настоящими. Неужели он попал в какой-то временной провал и оказался здесь, на этом месте, где находится в данный момент, но его душа временно переместилась в тело того самого Ферапонта, который после травмы находился на волоске от смерти?

Да, все это может быть. А встреча с монахом, с которым его судьба свела всего лишь на несколько минут во время службы в армии, в военном учебном полку, и через много лет неделю назад заново.

В принципе, все это может быть, и спорить самому с собой по этому поводу – большая глупость. В противовес неверию можно поставить его умение видеть болезнь в человеке и побеждать ее, как и заклинания, противостоящие черной или белой магии. Скажи об этом кому-нибудь, засмеют, посчитают тебя психом. И будут правы. Человек, которому не дано чего-то другого в жизни, ему непонятны ни силы колдовства, ни волшебства, ни прошедшего, ни будущего. Он всего лишь кирпичик, благодаря которому что-то создается в этом времени в данный момент.

Михаил приподнялся и посмотрел в сторону болота. Уже ничего не видно, а только чернота ночи и звезды, редко разбросанные по небу.

– А все-таки я побаиваюсь вот чего. Лось так просто не смог оступиться, чтобы пронзить свою шею сучком, – шепчет Чиж. – Сейчас прокручиваю все в памяти и не могу поверить в то, что произошло с ним, оладь ему в дышло! – выругался Вовка. – И как я сразу не обратил внимания на то, что под кожей, которую он проткнул, было гнилое дерево? А оно рыхлое. Нет, все же завтра нужно протопать по его следу.

– Володя, может, этого не нужно делать, только зря время потеряем? – спросил Виктор.

– Нет, Витенька, если что-то тревожит душу, то нужно сначала в этом удостовериться, оладь ему в…

«Правильно», – подумал про себя Михаил и, подгорнув под голову больше еловых веток, начал проваливаться в сон.

4

Да, все-таки чутью Виктора нужно отдать должное. Чиж нашел доказательство тому, что лось был ранен вначале не сучком от дерева, а пулей из мелкокалиберной винтовки, и, скорее всего, когда он переходил ручей. Саму пулю, вошедшую под лопатку, он не нашел. Похоже, она вышла в том самом месте шеи, которым животное уткнулось в сук. Ее темный кровавый след он нашел, внимательно осматривая мясо лося. Она вошла под лопаткой, ударилась в ребро и, изменив свое движение, и прошла через шею.

– Мясо не пропадет, только заветрится, – сделал вывод Чиж. – А вот след охотника нужно бы найти.

– А может, подождем его здесь? – предложил Михаил. – Пять утра, он, похоже, уже идет по его следу.

– Думаешь? – Виктор сморкнулся и тут же выругался: – Оладь мне в нос! Тогда давай все шепотом делать. Хотя если он умный, то наш след еще вчера нашел и ушел восвояси.

– Почему?

– Сам себя поставь на его место. А если ты егерь, то посчитай, во сколько обойдется ему этот лось?

– А-а.

– Бэ-э. Пошли.

За Чижом трудно идти тихо, вечно заставляет не терять его из виду, что-то обходить, где-то перелезать через что-то, повторяя каждое его движение, поэтому и времени смотреть себе под ноги нет. А ветки на земле, сухие, толстые, словно кто-то тебе их постоянно под ноги подбрасывает. И ладно бы ломаясь, хрустнули тихо, а то с таким громким звуком лопаются, как ружейный выстрел.

Чижу уже надоело останавливаться и шипеть на Михаила.

– Ладно, – согласился он с Филипповым, – иди по моему следу, роса подскажет. Только вслушивайся хорошенько. Если что, сам принимай решение, ну там, поздоровайся и так далее. Мы же не егеря и не полицаи, – сплюнул, крепко сжимая ствол своего ружья.

– А если они егеря?

Этот вопрос застал Чижа врасплох.

– Ну, это, археологи мы, или кто там еще.

– Ага, студенты, – усмехнулся Михаил.

– А чего? – вопросительно посмотрел на Филиппова Чиж. – Витька так всегда представляется, если что, и корочку с собой всегда носит. А если что, у отца его такие связи! И слона назовут медведем, все согласятся.

– Вот-вот. Уже полтора часа без семи минут идем, что-то увидел.

– Нет, – покачал головой Чиж. – Метров через триста будет тот самый ручей, если не он, то за ним еще один. Сначала небольшое болотце, но опасное. Возьмешь какую-нибудь палку и, тыкая ею, иди только по моему следу. А дальше я тебя подожду. Все. – Виктор, махнув рукой, скрылся за кустарником.

Михаил внимательно осмотрел траву. Действительно, она вся в росе, и след Владимира в ней хорошо просматривается, выделяясь темными пятнами. Но солнышко уже поднимается, согревая землю, и скоро от капель росы ничего не останется. Только бы не потерять Чижа, а то он, Михаил, здесь не у себя дома и, ускоряя шаг, Михаил преодолел бугор и, обо что-то споткнувшись, растянулся на земле.

– Ёклмн, – от боли в ноге промычал Михаил.

Ощупал колено, согнул его, к счастью, движется без боли, ушиб только кость под коленной чашечкой. Упершись руками в землю, привстал. Под кустарником что-то юркнуло в сторону и замерло. Присмотрелся, заяц. Он, привстав на задних лапках, передними уперся в ветку, замер и не сводит глаз с Михаила.

– А, привет, косой! – улыбнулся Филиппов. – Извини, что напугал.

Но то, что увидел за зайцем, привлекло внимание больше: ровно лежащие друг на друге бревна.

– Что это? – Забыв о задаче, поставленной перед ним Чижом, Филиппов принялся рассматривать сруб.

Да, это был именно сруб, похожий на избу отца Феодосия. Но только если там стены дома были широкие, под три-четыре метра в длину, то здесь узкие, около метра. А наверху крыша тоже из бревен, очень дряхлых, в трещинах. Древесная кора давно обсыпалась с них. Зачем-то уперся в них и попытался приподнять, не поддались. Приложил больше усилий, и тут же одно из них, в которое упирался пальцами, рассыпалось, оставив после себя дыру. Заглянул в нее, темно, и в сердце екнуло. Почему так?

Сел рядом и заметил, что никак не может унять тряску в руках.