Под крылом чёрного ворона - Иван Валентинович Цуприков

– Что с тобой?

Тихий окрик Чижа испугал Михаила.

– Что с тобой, сердце болит? – присел рядом с Филипповым Владимир.

– Да-а, – закивал Михаил. – Здесь я жил, кажется.

– Когда? – с удивлением смотрит на друга Чиж.

– Века три-четыре назад, когда был без сознания.

– Ты это, – усмехнулся Чиж, – псих, что ли?

Михаил не ответил, а только, прищурившись, посмотрел на товарища.

– Да ладно, не серчай, – шепчет Чиж. – Но без тебя я туда не полезу, – махнул в сторону Владимир. Там, похоже, люди есть, и много их.

– Ёклмн.

– Вот такие пироги, Мишенька. – Чиж встал, осмотрелся по сторонам. – Нужно все осмотреть и принять решение, что нам делать дальше. Судя по следам, люди умные.

– Как это понять?

– Шли крадучись, а лось их испугал у самого болота, и кто-то из них в него стрельнул, с испугу. Да не смотри на меня. Итак. Шли след в след, у ручья разошлись, и гильза, вот она… – Владимир протянул Михаилу винтовочную гильзу. – Видишь, мелкашка, скорее всего, «Вепрь», нюхом чую. А вот резинка, – кусочек черного материала лежал на раскрытой ладони Чижа. – Это доказательство тому, что на карабине стоит глушитель.

– Погоди-ка, погоди-ка, – перебил Владимира Михаил. – Это резинка может быть от чего угодно. Не только от глушителя.

– Да, блин, нашел с кем спорить! – возмутился Чиж. – Да это кусок мембраны глушителя, он на выходе его был, обожжен газами, видишь? И более того скажу, самодельный, резина из каблука.

– (?)

– Да, да, из каблука, – зашипел Чиж. – Самодельный. Для охотничьих карабинов они не выпускаются, запрещены. Штраф 25 минимальных зарплат.

– Ничего себе! Значит, это не егеря! – сделал предположение Михаил.

– Правильно говоришь, но и не лосятники. Сердцем чувствую, оладь им в горло! Это точно черные следопыты, о которых Витька говорил. Думал, запутаем их, ан нет, оладь им в задницу. Сволочи.

– Так что теперь нам делать?

– А х… его знает. Нужно хотя бы понять, где они. Так что вперед. – И Владимир, сбежав с холма, пошел по краю болота назад. – Давай, что ты, ну! – И укоризненно посмотрел на Михаила Чиж. И тот, тут же спохватившись, вскочил с бревна, догнал его.

В перешеек гнилого леса, между сопками, решили сразу не спускаться, осмотрели шагов на сто по бокам овраг, на котором находились. Следов чужаков Владимир не нашел, а только медвежий, который его, однако, серьезно испугал.

– Мишка-то метра три в высоту, не меньше! – прошептал он. – Такого еще не встречал. Только не пойму, когда он был здесь. Дождей сильных и долгих не было ни вчера, ни позавчера, чтобы мох мог так сильно пропитаться влагой. А роса, куда уж ей.

– Не понял?

– Только очень мокрый мох можно так глубоко продавить, оставив четкий след. Понял? Но он все равно после этого, высыхая, должен хоть на немного подняться. А здесь что, оладь ему в дышло. Почему же не поднялся? Что, медведь несколько тонн весит и выжал из травы все соки, раздавив ее?

Следующее. Теперь смотри вон туда, видишь, косолапого след, к ручью идет. А я никак не пойму, почему люди побежали. Он за ними, выходит, пошел.

– Значит, они перед ним виноваты.

– В том-то и дело, видно, ранили его, а у меня и пуль мало. А такого, чтобы завалить, пушка нужна, – вздохнул Владимир. – Оладь ему в горло.

– Так что будем делать? – посидев несколько минут в молчании, разорвал тишину Михаил. – Возвращаться за патронами?

– Давай. – И Чиж, вскочив, быстро направился к бугру.

Михаил только успел его догнать, как тот тут же остановился, как вкопанный.

– Что? – стукнулся ему в спину Михаил.

– А если он сейчас их рвет? – Чиж резко развернулся к Михаилу и посмотрел ему в глаза.

– Ну!

– Гну! Блин, места себе не нахожу! Может, это вовсе и не черные там, следопыты? Люди это, понимаешь?

Чиж шел быстро, очень быстро. Михаил старался не отставать, подавляя одышку, пытался идти нога в ногу с Владимиром. У ручья Чиж приостановился и присел, цокая языком, прошептал:

– Удивительно, неглубокий.

Михаил, чтобы не задавать лишних вопросов, замер над плечом Владимира и смотрел на широкие пятна от следа медведя.

– И что? – не сдержался Михаил.

– Вот и я о том же. Там раздавливал ягель, а здесь по зеленому мху прошел, оставив только очертания ступни. – И, положив ладонь на мох, продавил, провалившись до самого локтя. – Во как! – удивившись, воскликнул Владимир и на корточках сделал еще несколько шагов вперед руками. – Что-то здесь не так.

– Может, прыгал?

– Ха! – рассмеялся Чиж. – Прыгал! Таракана нашел. Это медведь! Мед-ведь, Миша!

– Да уж, – согласился с товарищем Филиппов и отошел в сторону за куст. Расстегнув ширинку, посмотрел вниз и замер, увидев чей-то выцветший черный рюкзак, лежавший под веткой. Он был небольшим на вид. Попытался его сдвинуть ногой, тяжелый, не поддался. Чей он?

– Иди сюда, – позвал Филиппов Чижа.

– Ёклмн, оладь им в коромысло! – выругался Вовка. – Чем он набит? – И развязав его, раскрыл, заглянул внутрь. – Воры! – вскрикнул Чиж и вытащил наружу небольшую статуэтку.

Михаил с удивлением рассматривал фигурку лягушки. Поднял ее на солнечные лучи и чуть не икнул от удивления, увидев на ее лапке клеймо Ретиши – WON.

– Это клеймо кузнеца Ретиши, – пояснил Михаил, – жившего здесь: «омега», «О» и «N». Он был неграмотный, и отец Феодосий нарисовал ему буковки «омега», «О» и «N» латинскую. Вместе это понимается на старославянском языке как воплощение Сына Божия и Его страдания.

– Да и на этой фигурке тоже его клеймо. – Чиж подал Михаилу статуэтку медведя. – Она что, из золота? – рассматривая статуэтку, спросил Владимир.

– Тише! – поднял руку Михаил и стал осматривать кроны деревьев.

– Проблема, Миша, в другом, – вздохнул Владимир и поднялся, – они ушли в болото. Посмотри.

Филиппов обернулся и посмотрел на серебрящуюся в солнечных лучах гладь воды, уходящую чуть ли не до горизонта.

– Утонули, хочешь сказать? – прошептал Филиппов.

– Не знаю, – кашлянул Чиж, – но туда не полезу. Хотя погоди. Их след тянулся по краю сопки. А этот рюкзак оттуда сюда только силач сможет забросить, килограмм пятнадцать весит, не меньше. Нужно все обыскать. Так, Миша, ты справа все осмотри, я – слева.

«А что смотреть? Что? Что?» – Михаил, быстро осматривая белый мох, пошел по краю сопки.

Ничего не привлекало его внимания. Муравейник, муравьиная дорожка, удаляющаяся вглубь сопки. Слева от муравейника несколько огромных коричневых шапок старых белых грибов. Сгнивший пень, покрытый зелено-серебристым мхом. Шалаш… Шалаш?

Михаил от неожиданности ойкнул. В шалаше никого не было, только несколько спальных мешков, два карабина «Вепрь» калибра 7,62 мм. На стволе