Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Конечно, Кассий считает, что, если бы Брут внял его совету и Антония убили вместе с Цезарем, заговорщики уже давно завладели бы Римом.

«Родился Кассий в этот день»

Больше ничего сделать нельзя, остается готовиться к сражению. Кассий в подавленном настроении: похоже, он вспоминает те случаи, когда Брут ошибался, а у самого Кассия не хватило сил настоять на своем.

Стоит октябрь 42 г. до н. э.; со времени убийства Цезаря прошло два с половиной года. Кассий говорит своему помощнику:

Мессала,

Сегодня день рожденья моего,

Родился Кассий в этот день.

Акт V, сцена 1, строки 70–72

Поскольку мы не знаем, в каком году родился Кассий, то не можем сказать, сколько лет ему исполнилось в день битвы при Филиппах. Однако Плутарх сообщает, что Кассий старше Брута (и Шекспир с этим соглашается); если учесть, что Брут родился примерно в 85 г. до н. э., то получается, что Кассию лет сорок пять, а то и все пятьдесят.

Кассий отнюдь не считает это совпадение добрым предзнаменованием. Он вообще не хочет сражаться, о чем и говорит Мессале:

И будь свидетелем, что против воли

Я на одно сраженье, как Помпей,

Поставить должен все свободы наши.

Акт V, сцена 1, строки 73–75

Отсюда следует, что на битве настаивал не Кассий, а Брут. Подчинившись, Кассий с горечью вспоминает о Помпее, вынужденном вступить в битву при Фарсалии шесть лет назад. Тогда среди его советников победили горячие головы; возможно, если бы Помпей уклонился от сражения, впоследствии все сложилось бы по-другому.

«Я сторонник Эпикура…»

Кассий жалеет, что уступил Бруту, но, не желая признаваться в этом, оправдывает свою подавленность сверхъестественными явлениями. Он говорит:

Ты знаешь, я сторонник Эпикура,

Но мнение свое переменил

И склонен верить в предзнаменованья.

Акт V, сцена 1, строки 76–78

Эпикур с Самоса – греческий философ, современник основателя стоицизма Зенона. Философия Эпикура (эпикурейство) является развитием взглядов более ранних греческих философов, считавших, что Вселенная состоит из крошечных частиц, называемых атомами. Все изменения объясняются временным разрывом и новым соединением групп атомов; таким образом, Эпикур не оставлял места богам, управлявшим как отдельным человеком, так и Вселенной в целом. Приметы и знамения свыше объявлялись предрассудками.

Однако теперь Кассий начинает колебаться. Два орла, сопровождавшие армию всю дорогу от Сард до Филипп, улетели; похоже, удача от нее отвернулась. Вместо них появились стервятники, сулившие несчастье.

«Согласно философии своей…»

Мрачные предчувствия заставляют Кассия спросить Брута, что тот станет делать в случае поражения. Брут отвечает в лучших традициях стоицизма. Он поступит так:

Согласно философии своей [стоицизму. – Е. К.]

Катона за его самоубийство

Я порицал…

Акт V, сцена 1, строки 100–102

Стоицизм не позволяет искать спасения в самоубийстве. Достойный человек должен бестрепетно встретить свою судьбу, какой бы та ни была.

Тогда Кассий саркастически спрашивает, готов ли Брут в случае поражения идти в цепях за колесницей победителя по римским улицам, подвергаясь злобным насмешкам горожан.

При этой мысли Брут тут же забывает о стоицизме. Легко быть стоиком, когда тебя хвалят, куда труднее оставаться им, когда тебе грозит бесчестье. И все же Брут не упускает случая похвалить себя:

Нет, Кассий, нет. Ты, римлянин, не думай,

Что Брута поведут в оковах в Рим.

Нет, духом он велик.

Акт V, сцена 1, строки 110–112

Поскольку в случае поражения они могут больше не встретиться, Брут говорит:

Прощай же навсегда, навеки, Кассий.

Акт V, сцена 1, строка 116

Кассий отвечает в том же духе. Теперь оба готовы к битве, которой посвящена заключительная часть пьесы.

«Приказ дал слишком рано»

У каждой армии два командующих. Кассий со стороны моря противостоит Антонию; Брут на материке противостоит Октавию. На противоположных флангах сражение складывается по-разному. Брут теснит Октавия и устремляется вперед. Он посылает на другой фланг сообщение о победе, говоря Мессале:

…я заметил,

Что дрогнуло Октавия крыло,

Удар внезапный опрокинет их.

Скачи, Мессала…

Акт V, сцена 2, строки 3–6

Но даже сейчас, одержав победу, Брут совершает ошибку. Ему следовало любой ценой удержать свою часть армии, чтобы в случае необходимости помочь другому крылу. Однако его солдаты, почуяв победу, начинают грабить, хотя должны повернуть и напасть на фланг Антония.

Между тем Антоний побеждает Кассия. Крыло последнего разбито, солдаты бегут, а помощи нет. Помощник Кассия Титиний с горечью говорит:

О Кассий, Брут приказ дал слишком рано.

Октавия он одолеть успел,

Но грабить кинулись его солдаты,

А нас Антоний окружил кольцом.

Акт V, сцена 3, строки 5–8

«У парфян…»

Депрессия дорого обходится Кассию. Он не осознает масштабов победы Брута и не верит, что поражение его крыла не означает проигрыша всей битвы.

Спешащий к ним на помощь конный отряд Брута он принимает за вражеский. Когда посланный в разведку Титиний радостно обнимается с друзьями, близорукий Кассий решает, что его помощника взяли в плен и вскоре то же самое произойдет с ним самим.

Тогда он зовет своего слугу Пиндара и говорит:

Тебя в плен захватил я у парфян,

И ты тогда, спасенный мной, поклялся

Исполнить все, что прикажу тебе.

Теперь приблизься и исполни клятву.

Акт V, сцена 3, строки 37–40

Одиннадцать лет назад в битве с парфянами при Каррах Кассий совершил самый громкий из своих ратных подвигов, собрав остатки разбитой армии и благополучно приведя их обратно в Сирию.

Тогда Кассий не поддался отчаянию, но сейчас пал духом. Он приказывает рабу убить себя тем же мечом, которым когда-то пронзил Цезаря. Раб подчиняется, и Кассий умирает.

«Последний из всех римлян…»

Получив известие о смерти Кассия, Брут прибывает взглянуть на тело и говорит:

О Юлий Цезарь, ты еще могуч!

И дух твой бродит, обращая