Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Мечи нам прямо в грудь.

Акт V, сцена 3, строки 94–96

Потом он произносит над Кассием следующую эпитафию:

Последний из всех римлян, о, прости!

Не сможет никогда Рим породить

Подобного тебе.

Акт V, сцена 3, строки 99–101

В этом утверждении содержится большое преувеличение. Если не считать героического поведения в битве при Каррах, Кассий ничем себя не проявил. Да, Кассий организовал заговор, закончившийся смертью Цезаря, но слабость этого человека позволила недалекому Бруту погубить задуманный им план.

«О Цезарь, не скорбя…»

Шекспир описывает битву так, словно она продолжается. Однако в действительности события разворачивались иначе.

После сражения, в котором Кассий без нужды покончил с собой, а Брут одержал победу, обе армии отступили, чтобы залечить раны.

Армия Брута по-прежнему занимала выгодную позицию; более того, Брут перекрывал Антонию и Октавию подвоз припасов с моря. Если бы он продолжал оставаться на прежнем месте, то мог бы одержать победу.

Но Брут этого не сделал. Привычка принимать неправильные решения оказалась неистребимой; на этот раз рядом не было Кассия, боровшегося с его тщеславием. Через двадцать дней Брут повел свою армию в отчаянную лобовую атаку.

Потерпев поражение, Брут собрал остатки армии, отвел их на прежнюю выгодную позицию и мог бы продержаться еще, но тут солдаты отказались сражаться.

Оставалось только одно: найти человека, который согласился бы убить его. Бруту помог в этом его слуга Стратон, которого Брут уговорил подержать меч. Брут упал на этот меч со словами:

О Цезарь, не скорбя,

Убью себя охотней, чем тебя!

Акт V, сцена 5, строки 50–51

Примечательно, что последние слова Брута обращены к Цезарю.

«…Римлянин был самый благородный»

Над Брутом нужно прочитать эпитафию. Это делает Антоний. Глядя на мертвое тело, он говорит:

Он римлянин был самый благородный.

Все заговорщики, кроме него,

Из зависти лишь Цезаря убили,

А он один – из честных побуждений,

Из ревности к общественному благу.

Акт V, сцена 5, строки 68–72

Согласно Плутарху, «люди говорили», что Антоний не раз и не два высказывался в таком духе. Может быть, он делал это, чтобы привлечь на свою сторону сподвижников Брута и помешать им примкнуть к Октавию? Или из благодарности за то, что Брут не позволил убить его в Мартовские иды? Верил ли Антоний своим словам?

У Шекспира эта финальная эпитафия звучит насмешливо. Как можно верить словам Антония, если Шекспир убедительно показывает, что Брут был единственным, кто убил Цезаря из чистой зависти?

Во второй сцене первого акта Кассий, убеждая Брута примкнуть к заговору, использует слабое место последнего – его чудовищное тщеславие. Он рисует мир, в котором Цезарь все, а Брут ничто, зная, что такая мысль для Брута нестерпима. В конце он сравнивает обоих, причем сравнение выглядит недвусмысленным и жестоким:

Брут и Цезарь! Чем Цезарь отличается от Брута?

Чем это имя громче твоего?

Их рядом напиши, – твое не хуже.

Произнеси их, – оба так же звучны.

И вес их одинаков, и в заклятье

«Брут» так же духа вызовет, как «Цезарь».

Акт I, сцена 2, строки 142–147

Можно возразить, что Кассий говорит фигурально, сравнивая Цезаря с любым из римских граждан, но факт есть факт: он сравнивает Цезаря именно с Брутом, а Брут слушает. Если обобщить характеристики Брута, разбросанные по всей пьесе, то становится ясно, что Брут не был единственным из заговорщиков, кто убил Цезаря не из зависти. Наоборот, он был единственным заговорщиком, которым руководила только зависть.

Глава 12

«Антоний и Клеопатра»

В 1607 г. Шекспир вернулся к Плутарху в издании Норта, из которого восемь лет назад заимствовал сюжет для «Юлия Цезаря». Использовав биографию Марка Антония, Шекспир написал то, что можно считать продолжением более ранней пьесы, и сделал ее наиболее «плутарховской» из трех, в которых использовал данный источник.

«Антоний и Клеопатра» начинается практически с того места, где заканчивается «Юлий Цезарь».

Брут и Кассий были разбиты Марком Антонием и Октавием Цезарем в результате двойной битвы при Филиппах в 42 г. до н. э. Теперь эти двое вместе с Лепидом, третьим членом триумвирата, могли разделить между собой Древний Рим.

Октавий Цезарь взял Западную Европу со столицей в самом Риме. Он лучше всех мог воспользоваться этой частью, потому что ему достались сенат и политический центр государства. Октавий был политиком, и самые славные победы он одерживал в словесных битвах за умы людей.

Лепида наградили африканской провинцией, центром которой был город Карфаген. Менее значительному члену триумвирата досталась самая незначительная часть: Лепид как был, так и остался всего лишь придатком Октавия Цезаря. Он приобретал значение лишь тогда, когда одному из двух главных партнеров требовался посредник.

Марку Антонию достался Восток, и это его вполне устраивало. Не считая нескольких дней после убийства Юлия Цезаря, Антоний никогда не добивался успеха в Риме. Он предпочитал восточные провинции, самую богатую и культурную часть Древнего Рима. Марк Антоний был гедонистом; он ценил удовольствия и знал, что в крупнейших городах Востока насладится ими сполна.

Кроме того, он был солдатом, любил воевать и знал, что на Востоке получит такую возможность. Там были парфяне. Одиннадцать лет назад они уничтожили римскую армию[8] и так и не были наказаны римлянами за это поражение. Антоний надеялся восполнить этот пробел.

«Наш полководец вовсе обезумел!»

Однако все планы Антония пошли прахом, когда в 41 г. до н. э. он встретился с Клеопатрой, очаровательной царицей Египта. Антоний страстно влюбился в нее, забыл про необходимость разбить парфян и пренебрег угрозой, исходившей от Октавия Цезаря и медленно, но верно приближавшейся со стороны Рима.

История любви Антония и Клеопатры захватывала воображение всего мира и заставляла вздыхать поколение за поколением. (Наиболее привлекательно и возвышенно она изображена именно в этой пьесе.) Однако в то время их отношения вызывали у солдат Антония лишь досаду и недовольство; армия считала, что ею пренебрегают и лишают добычи и славы.

Действие начинается во дворце Клеопатры, в столице Египта Александрии. На сцене появляются два воина, Филон и Деметрий. Филон, знакомый с