Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

городе, носящий название жертвенника Антэрота, как говорят, является посвящением метеков [неполноправных поселенцев] вот по какому случаю: в афинянина Мелеса был влюблен метек Тимагор. Относясь к нему с пренебрежением, Мелес велел ему, взойдя на самую вершину скалы, броситься с нее вниз. Так как Тимагор не щадил своей жизни и во всем всегда хотел делать приятное юноше, что бы он ни приказывал, то и на этот раз он, поднявшись, бросился вниз; когда Мелес увидал Тимагора мертвым, его охватило такое раскаяние, что он кинулся с той же скалы вниз и разбился насмерть. Вот поэтому считается, что метеки посвятили [этот жертвенник] божеству Антэроту, как мстителю за смерть Тимагора»[1430].

Прокл в «Гимне к Афродите» пишет о множестве эротов: одни по воле своей матери Афродиты ведают «возвышающей страстью», другие по воле отца – «рождением новых людских поколений», третьи – супружескими изменами…

Славим источник великий и царственный, миру явивший

Всех Эротов бессмертных, крылатых, что мысленным жалом

Стрел своих души разят, без промаха их посылая,

С тем, чтобы души, приняв острие возвышающей страсти,

Тотчас зажглись увидать озаренный чертог материнский.

Стрелы иные пускают Эроты по воле отцовской,

Чей отвращающий зло божественный промысел – множить

Мир бесконечный рождением новых людских поколений,

К радостям жизни земной зажигают такие Эроты.

Есть средь Эротов и те, что жен наблюдают замужних

Разные жизни пути неустанно, чтоб в смертном народе

Вечно рождалось бессмертное племя мужей-страстотерпцев.

Все они делают дело родящей любовь Кифереи[1431].

О множестве эротов – крылатых детей, рожденных нимфами по воле Афродиты, – рассказывает Филострат Старший, описывая волшебный сад, где они обитают: «Смотри! Яблоки здесь собирают эроты. Не удивляйся, если видишь их много. Они – дети нимф и управляют всеми делами людей; потому-то их много, что много ведь и того, к чему чувствуют люди любовь, а для богов на небе, говорят, совершает то же небесный Эрот. Разве ты не заметил, как сладко благоухает весь этот сад? На концах… веток висят яблоки – и золотистые, и румяные, и те, что как солнечный свет отливают; они привлекают к себе целым роем Эротов, налетевших, чтоб их собирать. Золотыми гвоздями украшены колчаны у этих эротов, золотые в них также и стрелы, но вся их толпа, снявши колчаны и легко порхая, поразвесила их кругом по всем яблоням, одежды ж свои, разноцветные, пестрые, разостлала по траве, и отливают они у них тысячью разных цветов. Головы их не увенчаны венками: им достаточно собственных волос. Крылья их темно-синие или пурпурные, а у некоторых почти совсем золотые; бьют они ими по воздуху, будто бы нежная музыка».

Филострат описывает, как эроты с помощью яблок и стрел вызывают любовь, в том числе друг у друга, причем его нимало не смущает, что все они – одного пола: «Четверо самых красивых эротов отошли от других в сторону; двое из них бросают друг в друга яблоками, а вторая их пара – один стреляет в другого из лука, а тот в свою очередь пускает стрелы в первого; и на лицах у них нет ни тени угрозы; напротив, открытую грудь они подставляют друг другу, как будто желая, чтоб именно туда вонзились стрелы. Прекрасный тут кроется смысл. Смотри, правильно ль я понимаю художника: это, мальчик, картина дружбы, влеченья друг к другу. Те, что играют, кидаясь яблоками, означают начало любви; вот почему один поцелует и яблоко бросит, другой же подхватит его, открывши ладони, конечно затем, чтоб, если поймает, самому с поцелуем его бросить обратно. А та пара стрелков – они закрепляют любовь, успевшую в них зародиться. Так вот что хочу я сказать. Эти играют, чтоб тем положить начало любви, а эти стреляют, чтоб влечение их без конца продолжалось»[1432].

Но достаточно часто можно встретить и описание одного-единственного Эрота – могущественного бога, про которого Сенека сказал: «Крылатый, всей землей повелевает он…»[1433] Орфический гимн так воспевает это божество:

Кличу великого, чистого, милого бога Эрота!

Меткий, крылатый стрелок, огневой, летучий, проворный.

Ты и людьми, забавляясь, играешь, и даже богами,

Хитрый затейник, двусущий, имущий ключи, что отверзнут

Равно и недра, и море, небесный эфир, дуновенья

Ветров, – их Рея, родившая все, выпасает для смертных, —

Все, что и Тартар широкий хранит, и шумливое море.

Все это – дом твой, Эрот, и всем этим ты управляешь.

Ныне, блаженный, гряди же на помыслы чистые мистов,

Все побужденья дурные, ненужные, прочь отсылая![1434]

Апулей описывает Эрота (которого называет на римский манер Купидоном) глазами влюбленной в него Психеи: «…Видит она нежнейшее и сладчайшее из всех диких зверей чудовище, видит самого Купидона, бога прекрасного, прекрасно покоящегося, при виде которого даже пламя лампы веселей заиграло… Видит она золотую голову с пышными волосами, пропитанными амброзией, окружающие молочную шею и пурпурные щеки, изящно опустившиеся завитки локонов, одни с затылка, другие со лба свешивающиеся, от крайнего лучезарного блеска которых сам огонь в светильнике заколебался; за плечами летающего бога росистые перья сверкающим цветком белели, и, хотя крылья находились в покое, кончики нежных и тоненьких перышек трепетными толчками двигались в беспокойстве; остальное тело видит гладким и сияющим; так что Венера могла не раскаиваться, что произвела его на свет. В ногах кровати лежали лук и колчан со стрелами, благодетельное оружие великого бога»[1435].

В то же время у Аполлония Родосского Эрот – совсем ребенок, хотя дело происходит не раньше середины XIII века до н. э., во времена похода аргонавтов, т. е. достаточно близко к закату мифологической эпохи. Эрот с маленьким Ганимедом играют в бабки, «как подобает их возрасту». Мать Афродита обещает сыну игрушки за послушание, и он в нетерпении дергает ее за хитон, прося подарить ему мячик. Часто он бывает непослушен, и Афродита жалуется на него:

Он меня совсем не боится и, споря, глумится.

Я рассердилась однажды и, вне себя от проделок,

Даже хотела лук разломать и противные стрелы

На виду у него. Так он пригрозил, обозленный,

Что хоть не держит он гнева пока, но ежели волю

Дам я своим рукам, то потом я могу поплатиться[1436].

Даже взрослые боги предпочитали не ссориться с могущественным ребенком. Овидий описывает, как однажды знаменитый стрелок Аполлон посмеялся над маленьким лучником.

Сын же Венерин ему: «Пусть лук