Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Жертвенный тук принимая, средь дома она восседает;

С благоговеньем богине во всех поклоняются храмах,

Смертными чтится она как первейшая между богами[1453].

Известна лишь одна скандальная история, когда Гестия рисковала утратить невинность, но, к счастью для богини, все обошлось благополучно. Об этом пишет Овидий в «Фастах». Правда, великий римлянин называет Гестию на римский манер Вестой, но он специально оговаривает, что это лишь разные имена одной и той же богини[1454], поэтому рискнем предоставить ему слово.

Овидий рассказывает, как малоазийская богиня Кибела (культ которой распространился в Греции и которую многие отождествляли с Реей) пригласила богов на пир:

Вместе со всеми она и сатиров и нимф созывает;

Прибыл туда и Силен, хоть и не звали его.

Силены вообще считались существами буйными, сластолюбивыми и склонными к вину. Один из них стал воспитателем, а затем и постоянным спутником бога Диониса – здесь, вероятно, имеется в виду именно он. Умеренность и целомудрие никак не входили в число его добродетелей. Но на этот раз именно Силен (а точнее, его осел), сам того не желая, спас целомудрие знаменитой девственницы.

Боги провели ночь, «не пожалевши вина», однако пир не превратился в оргию, и развлечения, которым предавались бессмертные, носили вполне буколический характер:

Кто наудачу бродил долинами Иды тенистой,

Кто, растянувшись, лежал там на пушистой траве;

Те забавляются, те задремали, те, сплетшись руками,

Пляшут себе в три ноги, быстро по лугу скользя.

Скромная Гестия не позволила себе даже этого умеренного веселья – она лежала «в тиши» и, «опершись на мураву головой», вкушала «покой бестревожный». Но покой богини был нарушен пьяным богом плодородия (и фаллоса) Приапом. Сначала он приставал к другим богиням и нимфам, а потом посмел покуситься на самую целомудренную из жительниц Олимпа:

Вот он и Весту заметил, но счел, вероятно, за нимфу,

Иль все же Весту узнал, но, говорит, не узнал.

Блудной надеждой объят, подойти незаметно он хочет;

Вот уж на цыпочках к ней, с бьющимся сердцем, идет.

Неизвестно, чем бы закончилось дело, но в это время осел, оставленный Силеном на берегу ручья, неожиданно завыл.

В страхе от воя осла вскочила богиня; толпою

Все подбегают: от рук вражеских скрылся Приап.

Так благодаря ослу Гестия сохранила свое целомудрие. Приап тоже не пострадал, и его культ был распространен и в Греции, и в Малой Азии, где случилось это досадное происшествие. Осел же никакой награды за свою бдительность не получил, напротив – с тех пор в городе Лампсаке[1455], одном из центров почитания Приапа, богу плодородия стали регулярно приносить в жертву ослов[1456].

Глава 21

Гефест

Муза, Гефеста воспой, знаменитого разумом хитрым!

Вместе с Афиною он светлоокою славным ремеслам

Смертных людей на земле обучил. Словно дикие звери,

В прежнее время они обитали в горах по пещерам.

Ныне ж без многих трудов, обученные всяким искусствам

Мастером славным Гефестом, в течение целого года

Время проводят в жилищах своих, ни о чем не заботясь[1457].

Так воспевал Гефеста посвященный ему «гомеровский» гимн. Возможно, автор гимна несколько сгустил краски, считая, что стараниями Гефеста мы теперь можем проводить время в своих жилищах, «ни о чем не заботясь» (или же автору гимна, в отличие от авторов настоящей книги, больше повезло). Но тем не менее огромный вклад этого бога в развитие технологий, прежде всего металообработки, нельзя не признать. Диодор писал: «Гефест стал изобретателем всех работ, связанных с железом, медью, золотом, серебром и всем, что требует обработки в огне, а кроме того изобрел другие способы употребления огня и передал их тем, кто занимается ремеслами, и вообще всем людям»[1458].

Орфики пошли еще дальше и объявили Гефеста богом огня (или собственно огнем, что с точки зрения древних представлений – одно и то же). Они заявили:

Духом могучий Гефест, многомощный огонь безустанный!

В пламени ярких лучей горящий и греющий демон!

О светоносный, о дланью могучий, о вечный искусник,

Часть мирозданья, его элемент беспорочный, работник,

Всепоглотитель, о всеукротитель, всевышний, всевечный,

Солнце, эфир и Луна, и звезды, и свет безущербный —

Все это части Гефеста, что так себя смертным являют,

Всюду твой дом – и город любой, и племя любое.

Ты и в телах обитаешь людских, многосчастный, могучий[1459].

Связь Гефеста с огнем действительно существовала, недаром и Гомер иногда отождествляет их. Он рассказывает, как ахейцы

Бедра сожгли на костре из сухих и безлиственных сучьев,

Потрохи жертвы проткнули и стали держать над Гефестом[1460].

Упоминает он и то, как «много гефестовым пламенем жарким туш обжигалось свиных»[1461]. И все-таки у Гомера это, скорее, случайная оговорка. С точки зрения традиционной мифологии Гефест был прежде всего не стихией, а богом-работником: кузнецом и, в меньшей мере, – строителем. Кроме того, он был слишком молод, чтобы олицетворять собою такую древнюю стихию, как огонь.

Гефест и его родители

Гефест, сын Геры, родился уже в годы царствования Зевса, который считался его отцом, хотя на этот счет существуют разные точки зрения. Впрочем, Геру, насколько известно авторам настоящей книги, никто не обвинял в нарушении верности, но у нее был обычай, поссорившись с мужем, рожать непорочно. Аполлодор пишет: «Гера, миновав супружеское ложе, родила Гефеста: но, согласно Гомеру, и этого она родила от Зевса»[1462].

На чем основывается уверенность Аполлодора относительно Гомера, сегодня понять трудно. Из текстов великого аэда, дошедших до сегодняшнего дня, отцовство Зевса прямо не вытекает[1463]. В «Илиаде» Зевс часто называется «отцом», но не только Гефеста, но и всех богов вообще. Кроме того, будучи пасынком Зевса, бог-кузнец вполне мог звать отчима отцом.

Гесиод однозначно считает Гефеста лишь пасынком Зевса. Он сообщает, что сначала Зевс «родил из главы» Афину (напомним, что он был вынужден сделать это, поскольку проглотил свою супругу Метиду, беременную Афиной).

В гневе великом на это, поссорилась Гера с супругом

И, не познавши любовных объятий, родила Гефеста.

Между потомков Урана в художествах всех он искусней