Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

В войне с гигантами Гефест принял более активное участие: он убил Миманта, «метая в него раскаленные камни»[1511]. В этой битве бог изрядно устал, и Гелиос дал ему место в своей колеснице[1512].

В годы Троянской войны Гефест выступал на стороне ахейцев[1513], но вынес из боя троянца Идея, сына Дареса, – Дарес был жрецом Гефеста, и бог, в свою очередь, считал своим долгом заботиться о нем. Один из сыновей жреца был убит, и добросердечный бог решил спасти хотя бы второго, «чтобы не вовсе старик сокрушался печалью о детях»[1514].

Во время битвы на Троянской равнине, в которой сражались многие олимпийские и местные боги, Гефест по просьбе Геры вступил в единоборство с рекой, которую люди называли Скамандром, а боги – Ксанфом:

…Гефест воздвиг бушевавшее пламя.

Прежде всего по равнине огонь запылал. Пожигал он

Трупы убитых Пелидом, лежавшие кучами всюду.

Высохло все на равнине, и стихли блестящие воды.

<…>

На реку бог обратил разливающий зарево пламень.

Вспыхнули тут тамариски по берегу, ивы и вязы,

Вспыхнули донник душистый, и кипер, и влажный ситовник,

Росшие густо вокруг прекрасных течений Скамандра.

Рыбы, угри затомились, – и те по глубоким пучинам,

Те по прекрасным струям и туда и сюда заметались,

Жаром палимые жгучим искусника-бога Гефеста.

Сила потока горела, и громко воззвал он к Гефесту:

«Нет, Гефест, ни один из бессмертных тебя не осилит!

Также и я не желаю с тобой, огнедышащим, биться.

Кончим вражду! Пусть Пелид хоть сейчас всех троянцев из Трои

Выгонит! Мне-то чего защищать их, чего воевать мне?»[1515]

И все-таки подлинную славу Гефест завоевал отнюдь не ратными подвигами, а своим талантом строителя, кузнеца и ювелира. По крайней мере одно произведение божественного мастера дошло до вполне исторического времени – его описывает Павсаний. Это «тот скипетр, который, по словам Гомера[1516], Гефест сделал для Зевса; взяв его от Зевса, Гермес передал Пелопсу, Пелопс оставил в наследство Атрею, а Атрей – Фиесту, а от Фиеста его получил Агамемнон». Павсаний застал этот скипетр хранящимся в городе Херонее в Беотии. Он пишет: «Я думаю, что он был завезен в Фокиду Электрою, дочерью Агамемнона. Для него нет общенародного храма, но ежегодно избираемый жрец хранит его в своем доме. Этому скипетру каждый день приносятся жертвы, и перед ним стоит стол, на котором лежали в изобилии всякого рода мясо и лепешки». Надо отметить, что Павсаний с большим скептицизмом отзывался о всякого рода реликвиях, которые «услужливая людская молва» приписывала рукам Гефеста, но безусловную подлинность скипетра он подтверждает[1517].

Глава 22

Афина

Рождение Афины

Богиня Афина родилась, по сообщению «Хроники» Евсевия-Иеронима, между 1780 и 1757 годами до н. э. «Всеобщая хроника», созданная Исидором Севильским тремя веками позже, датирует это событие примерно 1763 годом до н. э. Оба документа опирались на античные источники (совмещая их с источниками иудейскими и христианскими), поэтому на них можно полагаться. Правда, авторам настоящей книги такая датировка представляется стоящей на нижней грани допустимого. Ведь Афина, по сообщению Дионисия Галикарнасского, после своего рождения была отдана на воспитание Палланту, сыну Ликаона[1518], – того самого царя Аркадии, который пытался угостить богов человеческим мясом. А Ликаон, судя по всему, жил не ранее XVII века до н. э. (подробнее см. главу «Хронология»). Впрочем, можно допустить, что богиня попала к своему наставнику уже в подростковом возрасте. Кроме того, возможно, Дионисий ошибается, ведь Аполлодор рассказывает о другом воспитателе Афины, Тритоне[1519].

Родилась богиня весьма нетрадиционным способом. Мы уже писали о том, что ее отец Зевс проглотил свою супругу Метиду, которая была беременна Афиной. Когда пришло время родов, Прометей (или Гефест) ударил Зевса по голове топором, и оттуда «выскочила в полном вооружении Афина». Произошло это у реки (или озера) Тритон[1520], с тех пор юная богиня получила прозвище Тритогенея, что значит «рожденная у Тритона». Где находился этот водоем, толком неизвестно – разные авторы помещают его и на Крите[1521], и в греческой области Беотия[1522], и на крайнем западе, и в Ливии[1523].

«Гомеровский» гимн «К Афине» так воспевает ее рождение:

Славную петь начинаю богиню, Палладу Афину,

С хитро искусным умом, светлоокую, с сердцем немягким,

Деву достойную, градов защитницу, полную мощи,

Тритогенею. Родил ее сам многомудрый Кронион.

Из головы он священной родил ее, в полных доспехах,

Золотом ярко сверкавших. При виде ее изумленье

Всех охватило бессмертных. Пред Зевсом эгидодержавным

Прыгнула быстро на землю она из главы его вечной,

Острым копьем потрясая. Под тяжким прыжком Светлоокой

Заколебался великий Олимп, застонали ужасно

Окрест лежащие земли, широкое дрогнуло море

И закипело волнами багровыми; хлынули воды

На берега. Задержал Гиперионов сын лучезарный

Надолго быстрых коней, и стоял он, доколе доспехов

Богоподобных своих не сложила с бессмертного тела

Дева Паллада Афина. И радость объяла Кронида[1524].

Филострат Старший в красках описал рождение богини, которое он видел лично (правда, не въяве, а на картине художника): «Смотри! Боги и богини, страшно пораженные приказом, чтобы с неба не отлучались даже нимфы и были бы там со своими реками, от которых они происходят, трепещут перед Афиной, только что внезапно явившейся во всеоружии из головы Зевса, которую расколол Гефест секирой. Из какого материала сделано ее оружие, никто бы не мог угадать: сколько красок в радуге, переливающейся разными цветами, столько же оттенков и в нем. Гефест, видимо, в недоумении, каким образом сможет он привлечь к себе внимание богини: у него уже заранее потеряно средство прельщения, так как вместе с богиней родилось и ее оружие. А Зевс свободно вздыхает и с удовольствием, подобно тем, “что подвиг великий свершили”, со вниманьем рассматривает свою дочь, гордый ее рождением; Гера же не видит здесь для себя ничего ужасного, не злится и радуется, как будто бы Афина была ее дочерью.

Вот уж на двух акрополях приносят жертвы Афине два народа, афиняне и родосцы, на земле и на море, “люди, рожденные морем, и землей порожденные люди”; родосцы приносят жертвы без всесожжения, неоконченные, народ же в Афинах ей дал и огонь и запах сжигаемых жертв. Каким благовонным нарисован здесь