Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

божественного кузнеца. Изделия, подобные этим, Гефест щедро раздаривал людям и богам по всей Ойкумене. Так, повелителю Колхиды (Китаиды) царю Эету он сделал редкостных быков, на которых позднее довелось пахать Ясону (это было одним из условий получения им золотого руна)[1498]:

Столько дивных творений в доме Эета китийца

Мастер искусный Гефест, придумать сумев, изготовил.

Он же ему создал быков медноногих. Их пасти

Были из меди, ужасное пламя они выдыхали[1499].

Для царя феаков Алкиноя Гефест тоже изготовил искусственных животных – их видел у входа в его дворец Одиссей:

Возле дверей по бокам собаки стояли. Искусно

Из серебра и из золота их Гефест изготовил,

Чтобы дворец стерегли Алкиноя, высокого духом.

Были бессмертны они и бесстаростны в вечные веки[1500].

Существуют сведения о том, что медный человек, охранявший остров Крит, тоже был изготовлен Гефестом. Правда, в его конструкции великий кузнец, судя по всему, допустил ошибку. Аполлодор пишет: «Выплыв в открытое море, аргонавты не могли пристать к острову Криту, так как им мешал сделать это Талос. О нем рассказывают, что он принадлежал к «медному» поколению, другие же сообщают, что его подарил Миносу Гефест. Талос был человек из меди, но иные говорят, что это был бык. У него была только одна жила, протянувшаяся от шеи до лодыжек. Эта жила была заткнута медным гвоздем. Охраняя остров, Талос трижды в день обегал его кругом. И в этот раз, увидев подплывающий корабль “Арго”, он стал бросать в него камнями. Но введенный в обман Медеей, Талос погиб, как говорят некоторые, от волшебного снадобья, которое дала ему Медея и которое ввергло его в безумие. Другие же сообщают, что Медея обещала сделать его бессмертным и вытащила медный гвоздь: из Талоса вытек весь ихор (кровь богов. – О. И.), и он погиб. Некоторые же рассказывают, что Пеант выстрелил в него из лука и попал в лодыжку, что и было причиной смерти Талоса»[1501].

По приказу Зевса Гефест на гóре людям изготовил (правда, не из металла, а из земли) деву Пандору, которую остальные боги наделили разнообразными дарами: «дивной прелестью», прекрасными одеяниями и украшениями, а также «двуличной, лживой душой»:

Славному отдал приказ он Гефесту, как можно скорее

Землю с водою смешать, человеческий голос и силу

Внутрь заложить и обличье прелестное девы прекрасной,

Схожее с вечной богиней, придать изваянью[1502].

Даже знаменитый Зевсов орел, который выклевывал печень прикованному Прометею, по некоторым сведениям, был искусственным существом, вышедшим из мастерской Гефеста[1503]. Кстати, приковал злополучного титана к одной из гор Кавказского хребта тоже Гефест[1504]. Правда, сделал он это, судя по трагедии Эсхила «Прикованный Прометей», неохотно, но вполне исполнительно. Он говорил:

А я посмею ль бога, кровно близкого,

К скале, открытой ураганам, пригвоздить?

Но должен сметь. Необходимость властвует!

С отцовской волей строгой тяжело шутить.

Одними цепями дело не обошлось – Гефест получил и более жестокий приказ:

Зуб заостренный костыля железного

Теперь сквозь грудь вгони и пригвозди его!

Кузнец возгласил: «Ай-ай, я плачу, Прометей, от мук твоих!» – но сделал все, что ему было велено, завершив свой труд словами: «Все слажено. Работа немудреная»[1505].

Мастерские Гефеста

Кроме редких случаев выездных заказов (как в случае с Прометеем), Гефест работал в своих кузницах, которых у него было несколько. Его мастерская на Олимпе, с автоматическими мехами, выполняющими приказания мастера, описана Гомером – в ней побывала Фетида, просившая изготовить доспехи для Ахиллеса. Гефест охотно взялся за поручение:

«Можешь, богиня, совсем не заботиться больше об этом.

О, если б сына Пелея, когда ему время настанет,

Мог бы от смерти ужасной избавить я так же успешно,

Как ему славные сделать могу я доспехи, которым

Многие смертные, кто б ни увидел их, будут дивиться».

Так он сказал, и оставил ее, и к мехам обратился.

Их на огонь он направил и действовать дал приказанье.

Сколько их было, все двадцать мехов задышали в горнило

Разнообразнейшим, сильно огонь раздувавшим дыханьем,

Те – помогая, когда он спешил, а другие – иначе,

Как желалось Гефесту, чтоб дело закончить получше.

Несокрушимой он меди и олова бросил в горнило,

Ценного золота и серебра. Наковальню большую

Прочно приладил к широкой подставке, и в правую руку

Молот огромнейший взял, а в левую – крепкие клещи[1506].

Другая кузница, в которой работали подчиненные Гефесту киклопы, находилась на острове Липара, входящем в состав Липарских островов. Именно сюда, по сообщению Каллимаха, пришла Артемида, чтобы заказать себе «лук кидонийский, стрелы в придачу к нему и для стрел вместительный короб». Киклопы были заняты: «у наковальни Гефеста» они ковали чашу для водопоя Посейдоновых коней. От звона наковален, вздоха и свиста кузнечных мехов, грохота молотов, ударявших «мощно в расплавленный ком железа иль меди», от уханья самих одноглазых кузнецов содрогались и окрестные острова, и даже земли самой Италии, смертельно пугая нимф-Океанид. Но Артемида не боялась грохота, царившего в кузнице, – она еще ребенком бывала здесь в гостях у Гефеста со своей матерью Лето. Поэтому она быстро договорилась с кузнецами, пообещала им долю в своей охотничьей добыче, и ее заказ был выполнен[1507].

Цицерон писал, что у Гефеста была кузница на Лемносе[1508]. О том, что божественный кузнец бывал на этом острове и очень любил его, упоминал еще Гомер[1509], да и тектоническая активность на Лемносе позволяла предположить, что под землей здесь велись серьезные работы.

Гефест-воитель

Несмотря на то что у Гефеста было очень много работы и что как мастер – оружейник и доспешник – он и так вносил немалый вклад в войны богов, он тем не менее принимал непосредственное участие в битвах. В войне с титанами Гефест, естественно, участвовать не мог, поскольку она завершилась еще до его рождения. Но он внес посильный вклад в обуздание Тифона. Антонин Либерал пишет: «Когда… Зевс поразил Тифона молнией, он, пылая огнем, скрылся в море и сбил пламя. Однако Зевс не прекратил его преследование, а навалил на Тифона огромную гору Этну и сторожем к нему приставил на вершине ее Гефеста. Тот же, установив на