Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Об Афине-флейтистке стоит сказать отдельно, хотя она не достигла особых успехов на музыкальном поприще. Богиня действительно считается изобретательницей флейты, причем на мысль об этом инструменте ее навели стоны умирающей горгоны Медузы и страдающей за сестру горгоны Евриалы. Пиндар пишет:

И тогда-то, отведя от трудов

Дорогого ей витязя,

Девственница выстроила флейту, разноголосую снасть,

Выведя орудием стон

Скрежещущий, вырванный из быстрых челюстей Евриалы[1569].

Музыка, навеянная чужими страданиями, не принесла радости богине. Она увидела, что во время игры на флейте ее щеки некрасиво раздуваются, и выбросила инструмент. Флейту подобрал сатир Марсий, но и ему она не пошла на пользу. Поначалу флейта ему очень понравилась, «и среди нимф он прослыл как несравненный игрец». Злополучному сатиру следовало бы ограничиться популярностью у нимф, но он искал славы и вызвал на состязание Аполлона. Кто из двух музыкантов оказался сильнее, неизвестно – мнения мифографов расходятся. Но один результат состязания сомнению не подлежит: Аполлон, несмотря на свою музыкальность и приверженность к изящным искусствам, живьем содрал со своего противника кожу…[1570] Впрочем, все эти перипетии не помешали флейте стать очень популярным среди греков инструментом.

Другим полезным даром Афины людям была олива. Диодор пишет: «Афине приписывают одомашнивание маслины и передачу людям умения выращивать ее и пользоваться ее плодами. До рождения богини разновидность этого дерева существовала, наряду с прочими дикими деревьями, однако еще [не] было ни ухода за ним, ни существующего в настоящее время опыта [его использования]»[1571].

Надо отметить, что растениеводством богиня не увлекалась и культивацией олив занялась достаточно случайно. Произошло это в правление древнего царя Аттики, Кекропса I. Аполлодор пишет: «При нем, как говорят, боги решили поделить между собой города, где бы каждый из них пользовался только ему одному принадлежащими почестями. В Аттику первым пришел Посейдон и, ударив трезубцем о землю посреди акрополя, явил источник морской воды, который ныне называют Эрехтеидой. После него пришла Афина и в присутствии Кекропса вырастила оливу, которую теперь показывают в Пандросии. Когда после этого между этими двумя богами начался спор из-за обладания Аттикой, Зевс разрешил его, дав им в качестве судей …двенадцать олимпийских богов. Эти боги изрекли приговор, согласно которому эта страна должна была принадлежать Афине, так как Кекропс засвидетельствовал, что Афина первой вырастила там оливу. Афина назвала город по своему имени Афинами, Посейдон же, разгневавшись, затопил Триасийскую равнину и двинул море на Аттику»[1572].

Потомки этой оливы впоследствии почитались афинянами и состояли на особом государственном учете; уничтожение такого дерева каралось изгнанием из Афин[1573].

Афина на полях сражений

Несмотря на свою прославленную мудрость и мирное увлечение рукоделиями, Афина была богиней-воительницей. Посвященный ей «гомеровский» гимн гласит:

Славить Палладу Афину, оплот городов, начинаю,

Страшную. Любит она, как и Apec, военное дело,

Яростный воинов крик, городов разрушенье и войны.

Ею хранится народ, на сраженье ль идет, из сраженья ль[1574].

Но, в отличие от Ареса, Афина отдавала преимущество не кровопролитию как таковому, а мудрой стратегии. Кроме того, ее волновал не столько процесс войны, сколько результат – в «Илиаде» она названа «добычелюбивой»[1575]. Впрочем, на поля битвы она тоже выходила охотно – сражалась сама и возбуждала воинов к бою. Гомер зовет ее «бодрящая к бою Афина»[1576].

Афина вместе с другими богами участвовала в войне с гигантами. Аполлодор пишет, что она, «преследуя бегущего Энкелада, обрушила на него остров Сицилию; она же содрала с Палланта кожу и покрывала ею свое тело во время сражения»[1577]. За доблесть, проявленную в этой войне, Афина заслужила прозвище Гигантоубийца[1578].

Очень достойно проявила себя богиня и в дни нашествия Тифона. Антонин Либерал писал: «Тифон возжелал захватить власть Зевса, и его натиску не мог противостоять никто из богов, но в страхе все бежали в Египет, остались только Афина и Зевс»[1579].

Но особенно раскрылись ее военные таланты на полях Троянской войны – Афина тогда поддерживала ахейцев. Гомер описывает, как богиня снаряжалась в битву:

Дочь между тем Эгиоха-Кронида в чертоге отцовском

Мягкий свой пеплос сняла и струей его на пол спустила, —

Пестроузорный, который сготовлен был ею самою.

Вместо него же надевши хитон молневержца Зевеса,

Для многослезного боя в доспехи она облеклася.

Плечи себе облачила эгидой, богатой кистями,

Страшною; ужас ее обтекает венком отовсюду,

Сила в ней, распря, напор, леденящая душу погоня,

В ней голова и Горгоны, чудовища, страшного видом,

Страшная, грозная, Зевса эгидодержавного чудо.

Шлем свой надела, имевший два гребня, четыре султана;

Образы ста градоборцев тот шлем золотой украшали,

В яркую став колесницу, тяжелой, огромной и крепкой

Вооружилася пикой, сражавшей фаланги героев,

Гнев на себя навлекавших богини могучеотцовной[1580].

Другим богом, специализирующимся на войне, был Арес, и богине случалось выходить против него с оружием в руках. Одно такое единоборство описано Гомером. В тот день традиционное противостояние двух воинственных богов обострилось тем, что Афина помогла Диомеду ранить Ареса копьем, а бог, исцелившись, в отместку назвал ее «муха собачья». Вообще говоря, муха считалась у греков символом доблести – ведь это крохотное существо смело нападает на человека и отогнать ее невозможно. Недаром сама Афина следующим образом обошлась со своим любимцем Менелаем:

Силу великую в плечи вложила ему и в колени,

Сердце же смелостью мухи наполнила. Сколько ни гонит

С тела ее человек, неотвязно все снова и снова

Рвется ужалить его, и желанна ей кровь человечья[1581].

Но словосочетание «муха собачья», видимо, считалось обидным, тем более что Арес подкрепил его ударом пики. Впрочем, удар пришелся в эгиду, пробить которую не могла даже молния Зевса.

Чуть отступила Афина, схватила могучей рукою

Камень, лежавший средь поля, – огромный, зубристый и темный, —

В древнее время как знак межевой водруженный на поле.

В шею Ареса ударила им и расслабила члены.

Семь он пелетров[1582], упавши, покрыл, зазвенели доспехи.

Волосы с пылью смешались. Над ним засмеялась Афина

И, похваляясь, слова окрыленные молвила громко:

«Видно, глупец, ты не взвесил, насколько я большею силой

Перед тобою хвалюсь, что тягаться задумал