Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в. - Игорь Павлович Липовский

правители считали своим долгом отвоевать все территории, которые в прошлом принадлежали этим царствам и были населены потомками древнееврейских племен. К концу правления иудейского царя Александра Янная большинство областей исторического Ханаана оказалось под властью Хасмонейской Иудеи. Неотвоеванной оставалась лишь восточная часть Заиорданья, на севере которой находился Аммон, подвластный Селевкидам, а на юге – земли Эдома, захваченные набатеями. Аммон был традиционным данником Израильского царства, а Эдом – Иудейского. Оба этих западносемитских народа были ближайшими родственниками древних евреев и пришли в Ханаан вместе с ними в составе племенной группы библейского патриарха Авраама. Наследники Александра Янная завершили бы завоевание исторического Ханаана, если бы не приход римлян в Сирию и Иудею. Римляне остановили процесс территориального расширения Иудеи, более того, оторвали от нее эллинистические города Декаполиса и Средиземноморского побережья. Однако остановить процесс иудаизации исторического Ханаана они не смогли. Миграция иудейского населения во все области Ханаана продолжалась вплоть до начала Великого восстания против Рима в 66 г. Процесс образования иудейского народа как общеханаанского этноса, активно начавшийся после Маккавейских войн, продолжался около двух столетий и оборвался только из-за Иудейской войны.

Если Израильско-Иудейское царство времен Давида и Соломона представляло собой мультиэтническую общеханаанскую державу, то Хасмонейская Иудея, властвовавшая на большей части исторического Ханаана, являлась уже моноэтническим государством иудеев. Но иудейский народ Хасмонейского царства во II–I вв. до н. э. уже существенно отличался от древних евреев, завоевавших Ханаан в XII в. до н. э., потому что он вобрал в себя все народы этой страны и стал их законным наследником. Слияние всех народов исторического Ханаана в один – иудейский – произошло в течение I тысячелетия до н. э. Ядром этого общеханаанского народа стало древнееврейское племя Йехуда, а центростремительной силой – иудейский монотеизм. Другой центр притяжения и этногенеза, «дом Иосифа», был многочисленнее и сильнее колена Йехуды, но его обескровил и лишил будущего политеизм. Как не вспомнить библейского пророка Ошею (Осию), который сказал: «Когда Эфраим говорил, все трепетали. Возвеличился он в Израиле, но провинился из-за Баала и погиб» (Ос. 13: 1). Иудейский монотеизм стал тем фактором, который возродил Иудею после вавилонского разгрома и пленения, в то время как политеизм Северного царства не смог помочь «дому Иосифа» пережить ассирийское нашествие и депортацию части населения. Превосходство иудейского монотеизма над архаичным самаритянским стало опять-таки главной причиной победы иудеев над самаритянами в борьбе за объединение исторического Ханаана. После законов Эзры и Нехемии иудейский монотеизм не позволял иудеям родниться с язычниками и тем самым растворяться среди языческих народов, но он притягивал к себе всех, кто был готов отказаться от идолопоклонства. Он стал своего рода железным занавесом, который никого не выпускал, но открывался для всех порвавших с язычеством. Самаритянский монотеизм ничем подобным не обладал. В отличие от него, иудейский монотеизм стал той гравитационной силой, которая, никого не выпуская, постоянно затягивала к себе других. Раньше и быстрее всех иудаизации подверглись потомки северных древнееврейских племен, которые, несмотря на миф о тотальной депортации в Ассирию, остались в большинстве своем в Галилее и Заиорданье (Гилад и Перея). За ними последовали родственные западносемитские народы ханаанского и аморейского происхождения. Несмотря на противоречивые утверждения библейских книг об «истреблении» и «изгнании» этих народов, все они не только остались на своих местах, но и стали неотъемлемой частью иудейского народа. Исключением стали самаритяне, но только потому, что им не позволили влиться в состав иудейского народа. Отказ носил чисто политический характер, так как самаритяне считали себя наследниками «дома Иосифа», того самого, который всегда оспаривал лидерство у потомков племени Иехуда. Из-за хронического конфликта с Иерусалимом самаритяне, будучи евреями, так и не стали иудеями.

Античные авторы по-разному оценивали численность еврейского народа, но, как правило, приводившиеся ими данные колебались между 5 и 11 миллионами человек. Большинство современных историков полагает, что накануне Иудейской войны – первого восстания евреев против Рима (66–73 гг. н. э.) – во всем Древнем мире насчитывалось приблизительно 8 миллионов евреев, из них 5 миллионов жили в самой Иудее. К началу Великого восстания евреев против Римской империи иудейский народ был фактически хозяином большей части территории исторического Ханаана, как к западу от реки Иордан, так и к востоку от нее. Правда, иудейский народ начала нашей эры уже не был наследником только библейских евреев от Авраама до Моисея. К тому времени он впитал в себя практически все этносы и племена, жившие на территории древнего Ханаана, и стал их единственным законным наследником – общеханаанским народом.

Глава VIII

Войны с римской империей и их демографические последствия

1. Иудейская война (66–73 гг.)

После неожиданной смерти иудейского царя Агриппы I в 44 г. н. э. его обширное Иудейское царство было превращено в римскую провинцию, управлять которой стали прокураторы, назначаемые Римом. Система назначений на должность прокуратора Иудеи предусматривала продажу этого места. Кандидат платил в казну большие деньги за вожделенное место и, купив эту должность, торопился не только компенсировать потраченные деньги, но и получить как можно больший доход от нее. Однако в годы правления императоров Клавдия (41–54 гг.) и Нерона (54–68 гг.) сроки службы прокураторов в Иудее были существенно сокращены, поэтому каждый новый римский чиновник, купивший этот пост, старался обогатиться как можно быстрее и любыми средствами. Безмерная алчность и взяточничество прокураторов создавали атмосферу беззакония и произвола. Из всех римских прокураторов больше всего преступлений совершили Лукцей Альбин (62–64 гг.) и Гессий Флор (64–66 гг.). Вот что пишет о них Флавий, являвшийся как их современником, так и свидетелем их преступлений: «Не было того злодейства, которого бы не совершил Альбин. Мало того, что он похищал общественные кассы, массу частных лиц лишил состояния и весь народ отягощал непосильными налогами, но он за выкуп возвращал свободу преступникам… Только тот, который не мог платить, оставался в тюрьме… Но Альбин являлся еще образцом добродетели в сравнении с его преемником Гессием Флором. В то время как первый совершал свои злодейства большей частью втайне и с предосторожностями, Гессий хвастливо выставлял свои преступления всему народу напоказ. Он позволял себе всякого рода разбои и насилия и вел себя так, как будто его прислали в качестве палача для казни осужденных. В своей жестокости он был беспощаден, в своей наглости – без стыда. Никогда еще до него никто не умел так ловко опутать правду ложью или придумывать такие извилистые пути для достижения своих коварных целей, как он. Обогащаться за счет отдельных лиц ему казалось чересчур ничтожным; целые города он разграбил, целые общины он разорил до основания, и немного