Большая книга ужасов – 79 - Мария Евгеньевна Некрасова

Анна с удивлением отметила, что там больше двух человек. Говорили отрывисто и всякую ерунду – «Это сюда!»; «Да не так!», – но Анна распознала третий незнакомый голос и, кажется, даже четвертый… Она подошла совсем близко и потихоньку выглянула из-за камней.

Димыч прилаживал канат на высокий узкий камень. Михалыч уже стоял на берегу и принимал у двух неряшливых парней саженцы деревьев с корнями, упакованными в пластиковые пакеты (Совсем тронулся! А сруб для домика где? А эти немытые вместо сыновей теперь будут?). Парни были молодые, должно быть, школьники, если бы они побрили и отмыли физиономии, им можно было бы дать не больше пятнадцати лет. Но видок у них был такой, будто они не просто ночевали на вокзале, а родились там и прожили всю жизнь. Ветер с моря донес до нее кислый запах бродяги, и она поняла, что не ошиблась. Не-ет! От этой компании надо удирать, и немедленно!

Анна затаилась за камнем, ожидая, пока все уйдут. Компания затарилась всерьез и надолго: за саженцами последовала очередная клетка с курами (от одного вида Анну затошнило), матерчатый чехол с садовыми инструментами, куча сумок и свертков самого разного вида. Сверху плюхнулся пластиковый магазинный футляр с бензопилой (А бензина-то много взяли? Ха-ха!) и два мордатых щенка.

Щенки Анну добили. Человек может неделями обходиться без элементарных вещей: пить воду из тряпки, есть с прутика и ходить почти голышом, пока погода позволяет. Тот же человек может, уезжая на неделю в Турцию, набрать с собой два чемодана очень нужного барахла, которое всю неделю пролежит под кроватью: чайник, фен, мангал, древнюю видеокамеру (может, хоть там наконец разобью или потеряю), гору тряпок. Но если человек, кто бы он ни был, уезжая, покупает себе собаку – значит, он собрался туда всерьез и надолго.

– Куда это все, дядь Мить? – Кудлатый подросток, навьюченный узлами, замер на палубе, опасно на одной ноге (вторая была занесена над берегом).

Димыч махнул куда-то вверх и вспрыгнул обратно на катер:

– Давай, Михалыч, у нас еще три ходки. Макс – за старшего!

Михалыч пробормотал что-то вроде «Думаешь, три?» и завел мотор.

Катер исчез из виду быстрее, чем Анна успела что-то сообразить. Она осталась на Острове одна с ребенком и парочкой подростков самого бандитского вида. Ее безумный муж, похоже, и правда собрался сюда на ПМЖ.

Первым делом она пониже присела за камнем, проверила, не торчат ли ноги, – порядок. Она встретилась глазами с ошарашенной Настей: было видно, что из нее рвутся вопросы, один другого сложнее, но Анна сделала строгое лицо и приложила палец к губам. Потом, потом. Может быть, когда спасемся отсюда. А сейчас надо затаиться и молчать: мало ли, что на уме у этих странных подростков. Зачем их сюда привезли – у Анны было много догадок, одна другой паршивее.

Едва катер отъехал, парни побросали свой груз и расселись на песочке. Тот, что постарше – его звали Макс, – уселся, опершись спиной на камень, и положил под ноги узел с чем-то мягким. Младший секунду постоял в обнимку с саженцем (что-то плодовое, неужели яблоня?), позакапывал его ногой в песок и, уронив в очередной раз, уселся рядом.

– Ну как тебе здесь? – нарушил молчание Макс.

– Пока не понял. Только приехали, дай в себя прийти.

– Неужто на вокзале было лучше? – дразнился Макс.

– С вокзала я в любой момент мог уйти. А отсюда…

– А чего отсюда уходить? Солнце, море. Деревьев насадим, домики построим. Ты печки-то класть умеешь или наврал?

– Умею… А вдруг он нас здесь бросит? А вдруг здесь воды нет или еще чего не так? Неуютно, когда уйти не можешь.

– А чего тогда приехал? – Макс дотянулся и дал младшему затрещину. Некоторое время сидели молча.

– Пойдем хоть на разведку сходим, – заныл младший. – Самому не любопытно?

– Вот ты и сходи. Узнай, есть ли здесь вода и все такое. Место для домика мне можешь подыскать. А мне лень, я тут посижу.

Младший встал и пошел вверх по серпантиновой дорожке.

– А дорожка-то протоптана! – крикнул он сверху, но Макс только отмахнулся и закрыл глаза.

Анна замерла за своим валуном. Лишь бы этому мелкому не попасться на глаза. Теперь, когда двое разошлись, ей надо следить за обоими, чтобы не попасться. Хотя, стоит им заглянуть в грот – они поймут, что на Острове есть кто-то еще… Да что там грот – половина пляжа утыкана самодельными дистилляторами! Хотя неискушенные подростки могут принять их за коровьи лепешки или ржавые противотанковые мины. Зола в кострище, наверное, уже остыла, посуду и драный спальник можно принять за старую стоянку Димыча… Да у нее весь Остров утыкан цветными флажками, и никто ухом не повел, будто так и надо!

Макс дремал на песке. Долгое время Анна слышала вопли младшего сверху (похоже, он комментировал каждый найденный камень), но вскоре стало тихо. Анна уселась поудобнее и бормотала про себя: «Затаиться и ждать, затаиться и ждать»…

Со второй ходкой они приперли каркасный дом. Разобранный, конечно, но катер все равно кренило: его нос задорно торчал над водой. Анна смотрела на него вытаращенными глазами. И вроде все уже поняла, усвоила и испытала на собственной шкуре, а все равно не покидало чувство нереальности происходящего. Казалось, будто она смотрит какое-то шоу типа «Офисный робинзон» или «Съешь соседа». Группа с виду вменяемых людей переезжает жить на остров, кишащий чудовищами, – не хватает только операторов с камерами и нервного режиссера. А миллионы телезрителей, прилипнув к экранам, будут восторженно наблюдать приключения безумцев и втайне желать оказаться на их месте, потому что офис и правда надоел… А может, так оно и есть? И они с Настей здесь оказались не по прихоти безумца, а по велению капризного режиссера?

Анна хмыкнула про себя: да уж, так было бы спокойнее. Ошалевший от приключений мозг чего только не вообразит, чтобы вписать происходящее безобразие в объяснимые и социально приемлемые рамки. Человек до ужаса рационален: даже оказавшись в одном автобусе с инопланетянином, он сперва подумает о резиновой маске или хотя бы о кожной болезни… Непривыкший мозг откажется принимать очевидное: перед тобой зеленый человечек, приятель, и на планете Земля таких не встречается.

…Третьей ходкой привезли кирпичи. Для печки, надо полагать. Или для камина. Или для очага во дворе. Хотя Анна первым делом подумала бы о печке: как северный человек, она точно знала – везде бывает хоть какая-нибудь зима и хоть сколько-нибудь холодно. Ну и готовить нужно всем…

Настя извертелась на руках, да и у