Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

снова закружилась голова, а в ушах зашумело, словно он на самолёте летит, тем более вид был вполне подходящий: уходящие вдаль хребты синеватых гор до самого горизонта, теряясь в скоплениях серых туч, которые, казалось, никогда не сходили с остроконечных горных пиков.

– Сколько здесь в метрах? – спросил Андрей.

– Не знаю, но гольцы доходят до трёх тысяч.

«Всего-то, а на вид такие внушительные, – подумал горе-путешественник, – что же тогда о тибетских восьмитысячниках говорить? Вот тебе и человек – царь природы. Нет, до царя таким букашкам далековато».

– А мы вон из того распадка чешем, – показал куда-то вниз Герман. – Видишь, ниточка чёрная – это и есть Июс. Представляешь, какой силой воли нужно было древним народам обладать, чтобы пускаться на освоение таких просторов, да и предкам нашим? Кремень были люди, не то что ты, ветка хрустнет, камень о камень щёлкнет – уже в кусты. Спустимся вниз – выброшу ружьё.

– Не жалко, всё-таки вещь полезная, ворон пугать?

– Сам ты ворона. Чем заниматься будешь, Ветла, когда в город вернёмся?

– Ещё не знаю, но в школу не пойду. Приткнусь куда-нибудь, вот с жильём сложнее. К Светке не сунешься, раз авиамеханик там окопался.

– Ну, Куксова к тому времени уже будет свободной пташкой. Подари ей духи, ночнушку – и дело в шляпе, а шляпа на папе. Знаешь такую присказку?

– Знаю, – сказал Ветлицкий и, возвращая Старцева к прежней теме, спросил: – А где мы с тобой орешничали?

– Это чуть левее, смотри туда, где река теряется, отсюда по воздуху добираться недалеко, а если между сопок петлять – набегаешься.

Андрей посмотрел туда, куда ему указал Старцев, и ничего, кроме рыжей, в проплешинах тайги, не увидел и с тоской предложил спускаться к месту ночлега.

– Пожалуй, на сегодня хватит, а вообще-то, Ветлицкий, привыкай к высоте.

– Я не горный орёл, чего привыкать-то?

– Завтра ещё выше полезем. Вообще-то поторапливаться надо, чуешь, как с гольцов холодком тянет, быть ненастью. В горах в это время что дождичку, что снежку – плёвое дело выпасть. Утром встанешь, а вершины белые, тогда не то что вверх, а и вниз впору на пятой точке съезжать.

– А зачем Збруев сюда забирался?

– У него выше пост наблюдательный был. Жаль, бинокль не захватили.

– То жалел, что рации нет, теперь бинокля, а время придёт, об отбойном молотке мечтать будешь?

Позже, когда спустились в первую пещеру и наскоро поужинав, улеглись на ватники, Герман, словно бы в продолжение разговора, пообещал:

– Вот погоди, если выгорит дельце, тогда посмотрим, кто из нас был прав. Головёнка-то уже не болит, интеллигенция с Обжорки. Ничего, человек ко всему привыкает.

Однако Ветлицкий решил отмолчаться, потому что он опасался, как бы Старцев опять не свалил на тему отношения с женским полом, что у него весьма ловко получалось, а ещё того тошнее, на анализ современной политической ситуации.

9

На следующий день, поднимаясь за другом по тропе, Андрей сказал:

– Ты смотри, Герман, земля-то сухая, даже пылит.

– Это плохо, – обернулся тот, – на траве росы нет – к дождю. Зря мы вчера прохлаждались, нужно было сразу брать быка за рога.

– Ты же меня приучал к высоте.

– Хоть этой наукой правильно пользуйся. Главное – не дрейфить и вниз без надобности не смотреть, и если повезёт, – он сплюнул через плечо, – в пещеру возвращаться не будем. Спустимся по южной стороне. Там путь длиннее, но под гору, а здесь, боюсь, ты назад дорогу не осилишь.

– Почему не осилю? – удивился начинающий верхолаз.

– Потому хотя бы, что тропу может намочить. Зачем лишний риск?

– Но у нас там ружьё, орехи, вещички кое-какие. – Но Старцев ничего не ответил и ещё более резво устремился вверх.

То, что слова Германа о трудности подъёма от верхней «бизоньей», как окрестил её про себя Ветлицкий, пещеры до смотровой площадки Ивана Збруева, были не простым трёпом, Андрей убедился, как только ступил на тот самый выступ, на котором вчера рассуждали о превратностях жизни. Герман достал капроновую бечеву и, захлестнув кургузый обломок ветки каким-то хитрым узлом, протянул Андрею:

– Только на руку не наматывай, а то стянешь меня со скалы, просто подстраховывайся, но больше на себя надейся. Детский сад кончился.

Ветлицкий согласно кивнул и, помня наказ партнёра по восхождению не смотреть вниз, стал карабкаться следом, причём изредка мелкие камушки из-под сапог идущего впереди больно ударяли по плечам и голове, и хотя Герман изредка оглядывался, вопрошающим взглядом интересуясь состоянием ведомого, но тот помалкивал.

Здесь, на порядочной высоте, приходилось передвигаться по крутому склону почти на четвереньках, и вдруг Андрею стало всё равно. «Наверное, на войне так бывает, когда солдаты в атаку идут, отчаявшись, – подумал он про себя. – Каждой пуле не накланяешься, рукой махнёшь… и вперёд!» Да, честно говоря, и он, Ветлицкий, никому не нужен: дома нет, семьи – тоже. Спасибо хоть, Старцев возится. Вот если бы действительно клад найти? Пусть повезёт не настолько, чтобы сразу квартиру и «ауди» или девочек в ресторане развлекать, но хотя бы, чтобы на первое время жить сносно.

Почти у самого верха мечтатель почувствовал, как натянулась страховка, и Андрей понял, что Герман уже на месте и теперь помогает другу, а сообразив это, Ветлицкий позволил себе несколько расслабиться и оглянулся: тошнотворная пропасть лежащего внизу пространства дохнула на него смертельной опасностью, и у горе-путешественника снова закружилась голова. Крутая поверхность скалы, покрытая редкой альпийской растительностью, поплыла в сторону, и верхолаз зажмурился. Старцев же, сообразив, в чём дело, посоветовал сверху:

– Держись за страховку, чудак, да постарайся думать о чём-нибудь постороннем. Кстати, ты так и не вспомнил, где видел нашего заготовителя?

Андрей представил личность приезжавшего за орехами парня, его бороду, патлы… Не может быть? Просто чудится с перепугу всякая чертовщина: неужели это один из тех, что приходили к Ветлицким за векселями? Тогда этот и закричал: «Вы, суки, посёлок поднимете…» Такое открытие так подхлестнуло Андрея, что остаток пути он преодолел чуть ли не единым махом. Очнулся только на небольшой площадке, где высилось деревянное сооружение, напоминающее смотровую вышку.

– Твой перекупщик, – первое, что произнёс Ветлицкий, несмотря на потрясение от подъёма, – это охранник Левашова, – и, видя, что ему не верят, повторил упрямо: – Да-да, левашовский холуй!

– Хм, выходит, что Крот? Он в бегах значится, после того как прокуратура на Блина вышла. Вот почему он здесь болтается.

– Всё-то ты, Гера, знаешь!

– Сплетни – на уровне редакции, а ты молоток, Ветла, теперь будем думать. – Старцев оценивающе посмотрел вокруг: правее пятачка, на который взобрались охотники за чужим добром, возвышалась