Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

скала, но такая, что дух захватывает, но и сзади, откуда они только что пришли, было не лучше. «Пропади всё пропадом, – решил про себя Андрей, – лучше неделю по лесам скитаться, а к пещере спускаться не стану», – но Старцев, словно прочитав мысли друга, согласился:

– Домой возвращаться будем через верх, – и махнул в сторону склона, заросшего редким лесом, – а то костей не соберём, если в пропасть опять полезем. – Тем более глянув на небо, добавил: – Этого нам ещё не хватало. – Из-за соседней сопки надвигалась внушительных размеров туча, грозя скрытным снеговым зарядом. Рваные её края словно бы неторопливо прощупывали пространство перед собой, тёмно-дымчатый окрас обманчиво удивлял пушистой фактурой, и на фоне голубого неба казалось, не стоит обращать внимания на такую милашку.

Старцев заторопился и, поплевав на ладони, взялся за лопату. Ветлицкий последовал его примеру, но острое лезвие скользило по камню, отказываясь углубляться в скалу.

– Кайло бы сейчас пригодилось, – посетовал Старцев. – Зря мы кинулись очертя голову, надо было сначала всё обмозговать. – И пока Андрей отдыхал, озирая окрестности, Герман с видом ищейки, чуть ли не на карачках, обследовал площадку, приговаривая: – Нет… нет, здесь тоже навряд ли… Слушай, Ветла, у тебя голова свежая, вот на месте Збруева куда можно добро здесь спрятать?

– Я не знаю.

– Пораскинь мозгами, проанализируй, так сказать!

– Смотря на сколько отлучиться задумал: если на недельку-другую, то поближе, а если дольше, то совсем другой коверкот.

– Стратег, – хмыкнул Старцев. – Вот будет нам коверкот за шиворот. Чёртова погода, хотя чего с неё взять – и так нынче сентябрь тёплый. Знаешь, а попробую я на вышку слазать.

– Гнилая она, Герман.

– Сам вижу, и к тому же вполовину меньше, чем была когда-то, видать, молнией спалило. Давай лопату лезвием в трещину воткнём, а ручку к прожилине примотаем. Вот так…

Андрей подсадил Старцева, и тот скомандовал сверху:

– Теперь вторую дай!

После того как вездесущий журналист оказался на порядочной высоте, Ветлицкий забеспокоился: небо обещало нешуточную нахлобучку, но Герман уже вовсю орудовал там, докуда только мог дотянуться, выгребая из расселины почву и сор, накопившийся за много лет.

– Берегись! – вдруг истошно закричал он. Тяжёлая, примерно с конскую голову, каменюга ухнула рядом с зазевавшимся поэтом и, отскочив от гранитного валуна, с грохотом ушла в бездну. Тут же послышался голос кладоискателя, не то одобрения, не то удивления.

– Ты чего завыл, – спросил Андрей, – руку защемил?

– Кажется, здесь что-то есть.

– Смотри не навернись от радости, а то будет тебе, бабушка, Юрьев день, – посоветовал снизу Ветлицкий. Напарник же ещё чуточку повозился и, наконец вытащив руку из трещины в скале, постучал по камням какой-то жестяной коробкой:

– Держи, только не упусти вниз!

Андрей ловко поймал находку, потом принял нож и топор. На землю Старцев спускался медленно, не отвязывая лопат, а очутившись на площадке, нетерпеливо потянулся к находке.

– Дай-ка, только чует моё сердце, как бы здесь вместо клада махорка не оказалась. Что-то легковато для золотишка?

Обстучав коробку и нарочито медля, Герман поддел ножом крышку. Внутри лежали какие-то ордена, а под ними бумаги.

– Георгии, – заметил кладоискатель, – солдатские. Вряд ли намного потянут, а вот эти… – словно взвешивая на руке две регалии, – можно подороже толкнуть. Документы потом посмотрим. Кажется, нас сейчас начнёт поливать.

Действительно, в это время косматая туча вплотную приблизилась к их скале и крупные капли дождя застучали по серым камням. Старцев торопливо закрыл шкатулку.

– Может, там, дальше, что? – неуверенно спросил Андрей, отворачиваясь от холодных водяных брызг.

– Да нет, трещина сужается. Оно, конечно, можно порыться, только вряд ли. Ордена загоним, а Георгии оставим внукам на память и роман сочиним – детектив о нашем неудачном путешествии.

– Мы с тобой уже замахивались на общий сборник, – поёжился Ветлицкий. Дождь переходил в снег. Уже забелели редкие заплатки на чёрном фоне скалы, и откос стал напоминать бурое солдатское одеяло.

– Надо бы костёр развести, а то задубеем здесь и ляжем под Георгиевскими крестами, как герои Шипки.

– Всё благодаря тебе.

– Брось скулить, Ветла, – окрысился Герман, но внезапно снег прекратился, тучу отнесло в сторону и засияло пусть не жаркое, но всё же светило.

Сопки сразу заголубели, тайга в рыжих пятнах желтеющих берёзок, осин и лиственниц стала выглядеть ещё привлекательней, и Старцев приободрился:

– Значит, сейчас перекусим – и вниз!

– Ты что, издеваешься? Собирались по горе уходить.

– Правильно, по горе – это если бы мы здесь килограмм двадцать золота огребли.

– Так ты же ещё хотел порыться?

– Хотел, да расхотел. Скорее всего, что збруевский клад гуляет в другом месте, а здесь – небольшой схрон: кресты Ивана Григорьевича, а ордена – высшего офицерья, где-нибудь на стороне подобрал.

– Слушай, Герман, а как твои бандиты сюда всякий раз забирались?

– Во-первых, они не мои, а во-вторых, полагаю, здесь могла быть верёвочная лестница… Хорошая мысль: вдвое сложить – бечёвки не хватит, а если в одну, она выдержит, только надо узлов накрутить почаще.

– Да какие здесь узлы, это же не верёвка – шпагат капроновый.

Старцев на минуту задумался: «Можно палочек напривязывать, лишь бы руками было за что цепляться и по такой страховке вниз».

– Я не смогу. Сюда лез и то с ходу про Крота вспомнил, а назад…

– Всю его биографию? – Герман улыбнулся, наверное, он понимал, что затея спуска по мокрой траве – занятие опасное, но и бросать скарб, тем более когда золота они не нашли, не хотелось. – Давай так поступим: привяжем страховку к вышке. Если она меня раз выдержала, то и второй тоже не подведёт.

Захлестнув конец бечевы вокруг одной из опор, Старцев стал с другого быстро навязывать деревянные палочки-держалки, а закончив, подмигнул другу:

– Не боись, я мигом спущусь за вещами, привяжу их тебе к верёвке, вытянешь, а потом конец назад бросишь, – и, видя, что напарник стоит истуканом, посоветовал: – Ты, Ветла, всё равно подстраховывай, на вышку надёжа слабовата.

Андрей с готовностью ухватился за бечёвку и стал торопливо выбивать себе ямку в земле для того, чтобы покрепче упереться ногою. Герман споро спускался вниз, Ветлицкий подтравливал страховку, и только подумал, что неплохо бы перехватить бечеву так, чтобы пропустить её за локтем, как его изо всех сил мотнуло и едва не бросило на землю. Андрей ещё не успел сообразить, в чём дело, как услышал какой-то сдавленный вскрик, верней ругательство, а по тяжести, которая враз навалилась на подстраховщика, понял: Старцев сорвался. Правда, тому повезло, потому что страховка успела зацепиться одним из навязанных колышков под мышкой ватника у Ветлицкого, тем более Андрей, скорей машинально, чем сознательно, расклинился