Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

Почти у самого входа в пещеру, когда Герман, закинув свой вещмешок на площадку, обернулся к Андрею, тот заторопился, и его сапог поехал по влажной траве. Пытаясь удержаться, неопытный верхолаз взмахнул руками и плюхнулся на тропу.

– А хорошо, что я тебя за шиворот успел подхватить, – хвастался после Старцев, – как щенка. Моли Бога, иначе хана тебе, романист.

– Тебе тоже немало бы пришлось перед следаками оправдываться, доказывая, что не рыжий.

– Ерунда, кому это сейчас надо? У нас ценностями другое считают. Люди же – бросовый материл. Кто-то из нынешних горлопанов сказал, что тех, кто вырос при социализме, уже не перевоспитаешь. Значит, все мы – балласт.

– Брось ерунду нести, и без того от здешней высоты дух захватывает.

– Разве это высота? Вот завтра выше полезем, в следующую пещеру.

– Тут ещё и выше есть?

– Выше – та, основная, с неё-то все хода и выхода начинаются. Вот где бы порыться, но там специальное снаряжение необходимо: верёвки, лестницы, карабины…

– Карабины зачем? Или полагаешь, что духи гор без боя не сдадутся?

– Ох и тёмный ты, а может, прикидываешься? Карабины – это защёлки металлические для соединения, хотя первобытные люди обходились и без наших альпинистских премудростей. Они там рисунки на стенах оставили. Первобытные, а рисовали… мы же твердим, как попки: самоокупаемость, хозрасчёт!

Андрей на минуту отключился от того, о чем продолжал философствовать напарник, и осмотрелся. Ничего особенного из себя эта пещера не представляла: размером с небольшую комнату, с выходом в сторону реки и каменистой тропою справа, наверное, продолжением той самой кривой дорожки, по которой они карабкались сюда?

Из всего, что успел отметить про себя начинающий альпинист, ему понравилось большое количество сушняка вокруг, и вскоре, под недовольное ворчание Германа, они разложили костёрчик и соорудили чай.

За ужином Старцев не утихомирился, выводя всех на чистую воду, но когда в разговоре коснулся Киры, решил заступиться за старую подругу.

– Левашовой нечего ловчить, у неё муж – бизнесмен.

– Спасибо за разъяснение про эту шишку на ровном месте. Он сюда из Красногорска приехал, шестёркой у Шибаева в стройтресте работал, позднее к Пулькину переметнулся, а потом и вообще обособился, фирмой стал заворачивать. Кирочка тоже узду закусила и понеслась со своим благоверным: тот на выборы, эта по любовникам, вот и ты под неё угодил, как под поезд…

– Меня никто силком не тянул.

– Это кажется так, а на самом деле от этой стервы флюиды исходят, когда надо такого, как ты, простака захомутать.

– Давай лучше о чужих богатствах порассуждаем, – взмолился Ветлицкий, которому не понравился тон Германа, но тот снова закусил удила.

– О богатствах на ночь глядя не стоит, и Левашовых ты зря выгораживаешь. Они словно сыр в масле катаются, а мы христарадничаем.

– Вот и договорился, что рассуждать стал, как те же большевики, против которых вёл дискуссии в «Енисее», хотя не личит такая коммунистическая мораль потомку недобитого колчаковского офицера.

Старцев расхохотался и внезапно смолк, будто подавился. Где-то внизу раздался неожиданный шум, словно камень сорвался с тропы и забухал в пропасть по ребристым уступам склона. Герман схватил было ружьё, но потом передумал и, подобрав с пола приличный булыжник, запустил его вниз.

– Пускай летит для острастки, если кто шарится, где не положено…

– Ты ещё ничего не нашёл, а уже тумана напустил, если же клад откопаем? – покачал головой Ветлицкий.

– Типун на язык такому прорицателю. Давай лучше спать укладываться, а насчёт збруевского капитала – какая разница, найдём – не найдём, зато материала для писанины и душевный заряд: горы, небо, река… – Герман махнул рукой на вход в пещеру и… выпучил глаза. У Андрея мурашки побежали по спине; боясь повернуться, он смотрел на старцевскую физиономию и такое продолжалось, казалось, целую вечность. Наконец лицо друга стало принимать обычное выражение: – Тьфу ты, чёрт, показалось…

Наконец Андрей тоже повернулся к выходу: чернота, небо в звёздах, и всё.

– Опять шутишь, Старцев?

– Вот ещё, ты же не девочка, может, почудилось.

– Что?

– Да вроде горный дух стоял в полный рост. Нет, Ветла, отвыкли мы с тобой от общения с природой. Ты хоть после не очень-то распространяйся, как мы тут орешничали, а особенно про Збруя помалкивай. Был Иван Григорьевич и весь вышел.

– Сам не лопухнись.

– Ничего, всё образуется, а завтра мы на разведку по утрянке сходим.

8

Поднимаясь в верхнюю пещеру, Андрей сильно сомневался, что в ней жили первобытные люди, возможно, какой-нибудь сумасшедший неандерталец и забрался для непонятных целей или шаман совершал там свои обряды, но чтоб жить? Здесь и голову было свернуть недолго, вот сокровища прятать – это да. Сюда лишний раз не сунешься, особенно по снежку.

Когда Ветлицкий, вслед за новоявленным Иваном Сусаниным ступил на край слегка выдвигающегося над скалой гранитного основания верхней пещеры и оглянулся, сердце у него ухнуло, словно нырнуло в пропасть. Андрей невольно сделал пару шагов вглубь вместительной ниши.

– Смотри, – сразу обратил его внимание на потолок Старцев, – весь верх расписан. И как только художник туда забирался без строительных лесов?

Действительно, высота пещеры метров пять, а свод её куполообразный заполнен рисунками удивительных животных, которые местами потеряли свои первоначальные контуры, но в большинстве охристая краска проступала весьма ясно.

– Теперь здесь не то освещение, – вздохнул Герман, – вот летом… – Ветлицкий молча пялился не то на бизонов, не то на туров, которые разбрелись не только по потолку, но и по стенам. – Художник здесь один, Володя Капелько, что копировал это чудо, тоже всё ахал. Однажды даже чуть за порог вместе со своими кальками не вышел. Так бы и полетел вниз, голубем мира, как говорил Щукшин.

– Капелько?

– Высокий такой, лохматый – талантище, ему в наших краях нет равного. Теперь-то уже покойный. Говорят, американцы за его копии с настенных росписей миллиард долларов предлагали, а вдова бедствует.

– Слушай, Герман, а где здесь твои выходы на другие горизонты? – прервал сетования товарища Ветлицкий, которому было стыдно сознаться, что малосведущ в творчестве местного живописца.

– Загляни за выступ. – Старцев подошёл к противоположной от входа стене. Андрей осторожно посмотрел туда, куда ему велели: действительно там чернело небольшое отверстие.

– Дальше советую не соваться, – предупредил Герман, – вниз идёт колодец метров семь, а потом маленький зал, там и ступай куда хочешь, хоть на тот свет, если духу хватит.

После осмотра пещеры Старцев, демонстрируя свою храбрость и слегка поддразнивая напарника, уселся на край выступа, который нависал над вечерней долиной. У Ветлицкого