Сибирский приключенческий роман 3 - Виталий Галияскарович Гадиятов

— Спорт — это сплошной риск! — громко не согласился Виктор.

Его услышал тренер, посмотрел в их сторону, нахмурился, торопливо поднялся, направился к спорящим.

— Согласен, — сказал Незнакомец. — Но все дело в том — какой это риск? Риск проигрыша, риск удара, риск падения. Но риск разумный, просчитанный, заложенный, так сказать, в основание. Риск, которого изо всех сил стремятся избежать. У вас же все наоборот. Чем рискованней, тем интересней. Я ошибаюсь?

— Ну… — неуверенно сказал Виктор и вдруг широко улыбнулся. — А вообще-то я согласен. Чем рискованней, тем интересней. Проскочить вплотную к возможной катастрофе, падению, даже, если хотите, смерти — в этом есть что-то захватывающее, будоражащее, вырывающее нас из повседневной скуки. Это не каждому по плечу.

— Спорт избранных?

— Пожалуй.

— Своеобразная русская рулетка?

— В какой-то степени.

— Проверка собственных сил и возможностей?

— Почему бы нет?

— Спорт для настоящих мужчин!

Виктор раскрыл было рот, чтобы согласиться, но, посмотрев на насмешливо улыбающуюся Наташу, нашелся:

— И настоящих женщин!

— Считаете, что женщина тоже может играть со смертью?

— Не говорите глупостей, — вмешался тренер. — Тренировки, мастерство, уверенность в собственных силах сводят опасность на нет. На моей памяти ни один бордер не получил мало-мальски серьезной травмы.

— На знакомых трассах — возможно. Но я слышал, вы собираетесь усложнить задачу. Кажется, предполагается спуск с совершенно незнакомого снежника?

— Относительно незнакомого. Предварительно мы его изучили.

— Теоретически?

— Сделали фотографии, наметили возможные варианты.

— Ходят слухи, что сноубордисты высочайшего класса находят особую прелесть в спуске с совершенно незнакомых гор.

— К сожалению, в здешних местах таких гор почти не осталось, — сказал Виктор. — Это было бы замечательно.

— Мчаться наугад, не зная, чем обернется следующая минута, секунда!

— Если заранее знать, что с тобой случится, стоит ли вообще жить?

— А вам не кажется, что бросать смерти вызов — занятие совершенно бессмысленное? Рано или поздно она все равно окажется победителем. Уж это-то каждый из нас знает наверняка.

— Но если именно сейчас я промчусь мимо неё, победителем окажусь я.

— Нравится быть победителем?

— Нравится. У меня имя такое — Виктор. Победитель. Между прочим, сейчас такое время — выживают только победители. И жить, и работать, и любить стоит только ради победы.

— А победителей не судят. Так?

— Нельзя судить человека за то, что он умнее, сильнее, бесстрашнее других.

— И вы, конечно, относите себя именно к таким?

— Во всяком случае, нам хочется стать такими. Я прав? — повернулся Виктор к Саше.

Тот не улыбнулся по своему обыкновению, а задумчиво сказал:

— Мне кажется, мы еще только учимся настоящей жизни. А в ней может случиться всякое.

— Предсказываю, — так же серьезно сказал Незнакомец. — Обязательно случится. Может быть, даже завтра.

Тренер подошел к Незнакомцу вплотную и, глядя в глаза, сказал, отчетливо выговаривая каждое слово:

— Можете быть уверены, с нами ничего не случится.

— Разве я сказал «с вами»? Я имел в виду вот этого молодого человека. — Незнакомец положил руку на плечо Саше. — На вашем месте я бы завтра никуда не полетел и не стал бы ниоткуда спускаться. Ощущаю сильную вибрацию вашего астрального тела. Предчувствие опасности.

Тренер отстранил Сашу, взял Незнакомца за дорогой, чуть приспущенный галстук, рывком туго затянул его и тихо сказал:

— У нас, между прочим, за такие предчувствия морду бьют. От сглаза.

Незнакомец спокойно отстранил его руку, забрал у Саши кий, который тот все еще держал в руках, и показал им на стоящий у борта шар:

— Как вы думаете, Саша, можно забить этот шар в среднюю лузу?

— Теоретически — не знаю, практически — вряд ли, — серьезно ответил Саша.

— Загадаем, — сказал Незнакомец и, прицелившись, сильным ударом от борта загнал невероятный шар в лузу. Спокойно возвратил кий Саше и пошел к бару, не забыв прихватить с борта свой фужер.

В номере тренера на одной из кроватей спал дядя Вася. Остальные склонились над картой и фотографиями, лежащими на столе. Тренер провел карандашом по примерному маршруту спуска:

— Сначала спускаемся почти по прямой… вот до этого скального выступа. Здесь градусов сорок отворот и — поперек, примерно так… Главное, не потерять вот эту седловину. По ней выходим на гребень и под углом — до самого финиша. Вот сюда, где стланик. В случае чего, спружинит не хуже сетки. Я иду первый, за мной Наташа, следом — вы.

— Какой это незнакомый спуск, если вы каждый сантиметр рассчитали? — недовольно проворчал Виктор. — Неинтересно.

— Будет тебе кофе, будет тебе какава, — зло сказал тренер. — Предварительные расчеты соответствуют действительности процентов на тридцать. Остальное — зона экстрима. Решения придется принимать на скорости 120 км в час. Отказаться еще не поздно.

— Издеваетесь? — выпрямился Виктор. — Саша, я смотрю, ты глубоко задумался. Тебя что, напугал этот Мефистофель?

— Я бы на его месте тоже испугалась, — сказала Наташа. — У него такие глаза…

— Демонические! — хохотнул Виктор.

— Насмешливые, — не согласилась Наташа. — Словно он действительно что-то про нас знает.

— Не берите в голову! — приказал тренер.

— Интересная карта, — пробормотал Саша, не обращая внимания на реплики товарищей. — По эту сторону хребта все подробно, до мелочей. А здесь — почти белое пятно. При нынешней аэрофотосъемке такие карты — нонсенс.

— Отец говорил, что аэрофотосъемка в горах — пятьдесят процентов попадания, — с важным видом стал объяснять Виктор. — Поэтому ни Беловодье, ни Шамбалу до сих пор не отыскали. Даже с помощью спутников.

— А я читала, что Беловодье и Шамбала — это одно и то же, — задумчиво сказала Наташа. — Некоторые ученые считают, что она находится где-то здесь, в горах.

— Не ученые, а придурки, — резко возразил тренер. — Их тут развелось, как собак нерезаных: сектанты, рерихисты, нудисты, бабисты какие-то. Себе мозги засрали и другим от них покоя нет. Этот, похоже, тоже из них. Еще раз говорю — не берите в голову! Все, что нам надо, на карте в подробностях. Анализируйте. Финишируем здесь. По распадку сускаемся к реке. Там нас ждет на катамаране дядя Вася. Обедаем, сплавляемся, к вечеру на базе. Дядя Вася!

Дядя Вася поднял всклокоченную седую голову.

— Да не беспокойся ты, Сергеич, все будет путем. Уху заделаю, рябчиков сгоношу. Вода нынче большая, сплавимся как по маслу.

— Увидишь зеленую ракету — гоношись, подходим. Красную — требуется помощь. Маловероятно, но имей все-таки в виду. Береженого бог бережет.

— Бог-то бог, да сам будь не плох, — проворчал дядя Вася, снова устраиваясь спать. — Сделаем все в лучшем виде.

И вдруг снова приподнял голову.

— Старики бают — Беловодье, алтайцы про своих богов талдычат. На пустом месте и лебеда не прорастет.

И, опустив голову на