День из жизни мозга: Что происходит в голове, пока мы спим, работаем и пьем кофе - Бент Фрайвальд

на второй картинке я не менял. И вот что поразительно: даже после того как иллюзия раскрыта, она продолжает работать. Стоит снова взглянуть на первое изображение — и клетки опять выглядят разными. Хотя на самом деле они одного тона. Хочется схватиться за голову. Будь у мозга болевые рецепторы, ему бы сейчас было очень больно.

Подобные оптические искажения связаны еще и с памятью. Мы знаем из опыта, что предметы отбрасывают тени. Поэтому серый цвет клетки B на скатерти кажется нам светлее, чем серый цвет клетки A, — ведь она находится в тени вазы, и мозг автоматически делает поправку на освещение. Сигналы, которые поступают в мозг, на самом деле одинаковые. Но мозг интерпретирует их по-разному — в зависимости от контекста. Иллюзии вроде этой показывают нечто принципиально важное: наше восприятие мира определяется не столько самим миром, сколько тем, что происходит у нас в голове.

Из-за этого, кстати говоря, случаются нешуточные споры. Вы, должно быть, помните знаменитое платье (#TheDress), которое в феврале 2015 года за считаные часы стало глобальной оптической иллюзией и раскололо интернет надвое: платье сине-черное или бело-золотое? Феномен объясняется иллюзией цветовосприятия, вызванной неоднозначным освещением на фотографии. Мозг каждого зрителя должен был решить: платье висит в тени или на свету? Те, чей мозг «выбирал» тень, компенсировали синеватый оттенок — и видели платье бело-золотым. Те, чей мозг решал, что свет прямой, компенсировали теплый оттенок — и видели сине-черное. Причем каждый был абсолютно уверен в своей правоте — ведь он же видел это собственными глазами! Обе стороны искренне не понимали друг друга.

Меня это, с одной стороны, пугает: ведь мы каждый день полагаемся на то, что наше зрение и слух нас не обманывают. Но, с другой стороны, осознание, что мы воспринимаем мир через призму интерпретации, способно остудить самые горячие споры. Если мы умудряемся по-разному воспринимать даже одни и те же длины волн (то есть цвета), то что говорить о дискуссиях с друзьями о миграционной политике, о нюансах мимики и жестов в живом общении или о выводах, которые можно сделать из одних и тех же исследований и статистики? Вот именно. По большому счету, во многих общественных спорах происходит то же самое, что с платьем: мы смотрим на один и тот же мир, на одни и те же данные, на одни и те же длины волн — и интерпретируем их совершенно по-разному.

Но контекст важен не только для зрения. По сути, мы интерпретируем любую информацию, поступающую в мозг, в зависимости от обстоятельств. И последствия могут быть весьма серьезными. Прочитайте следующий абзац. В нем скрывается один из самых наглядных уроков о силе контекста — на этот раз на примере языка:

Чудовище преступности все сильнее терзает город Эддисон. Уровень криминала в некогда спокойном городе неуклонно растет на протяжении последних лет. Сегодня преступность проникла во все жилые кварталы. В 2004 году было зарегистрировано 46 177 правонарушений, к 2007 году это число выросло до 55 000. Особую тревогу вызывает рост насильственных преступлений: в 2004 году в городе произошло 330 убийств, а в 2007-м — уже более 500.

Бедный, бедный город Эддисон. А теперь два вопроса к вам: что, по-вашему, должен предпринять город, чтобы снизить преступность? И какая часть приведенного выше текста больше всего повлияла на ваш ответ? Именно эти вопросы задали 485 американским студентам в рамках эксперимента. Правда, половина из них читали другой текст. Не кардинально другой — в нем было заменено всего одно слово. Вместо «чудовища преступности» в тексте второй группы фигурировал «вирус преступности». Однако ответы на оба вопроса разительно отличались — и зависели именно от того, какая метафора была использована. Группа «вируса» делала ставку на профилактику и социальные реформы. Группа «чудовища» — на ужесточение наказаний, усиление аппарата полиции и строительство новых тюрем. И это еще не всё. Когда исследователи спросили участников, чем они руководствовались, почти все ответили: разумеется, статистикой! Вот только статистика в обоих текстах была абсолютно одинаковой. На метафору как фактор, повлиявший на решение, указали лишь 3% участников.

Что же произошло? Этот эксперимент провели два психолога из Стэнфордского университета4— Пол Тибодо и Лера Бородицкая. Оба уже много лет изучают, как язык влияет на мышление и принятие решений, и в первую очередь — какую роль в этом играют метафоры. Я писал на эту тему бакалаврскую работу и в рамках исследования анализировал языковые образы, которые использует партия «Альтернатива для Германии» (АдГ). Вы наверняка их слышали: «волны беженцев», «нахлебники», «паразиты». Когда людей, бегущих от войны и нищеты, называют паразитами, мозг автоматически переносит на них свойства, которые мы приписываем паразитам. Паразит истощает хозяина, живет за его счет, подчиняет его себе. Именно этого АдГ и добивалась с самого начала — чтобы мы поверили, будто все это относится к беженцам. Работать с этим материалом было тяжело, потому что исследование наглядно показало: АдГ целенаправленно использует язык как оружие против целых групп людей, а остальные партии лишь беспомощно наблюдают со стороны, время от времени выражая возмущение. Именно тогда я по-настоящему понял, как велика власть слова.

Тибодо и Бородицкая объясняют результаты так: чудовище — это хищный зверь, которого мы боимся. Оно нападает, оно опасно, его необходимо остановить, иначе нам грозит гибель. С чудовищем не церемонятся. Против него помогает только грубая сила. Когда преступность описывается как чудовище, в мозге активируются все ассоциации, связанные с хищником. И раз они активированы, мы автоматически переносим их на проблему преступности в Эддисоне. Требуем жестких мер, усиления полиции, новых тюрем. Чудовищу надо дать отпор!

Вирус активирует совсем другие ассоциации. (Важное уточнение: исследование проводилось до пандемии ковида.) Вирус — это проблема здравоохранения. Вирус не бросается на вас с оскаленной пастью и не пытается разорвать на части. Поэтому и те, кто сражается с «вирусом преступности», мыслят иначе: профилактика и социальная работа представляются им наиболее действенными мерами.

Так что наше восприятие искажено не только в случае оптических иллюзий — оно искажено всегда. То, как мы что-либо интерпретируем, в решающей степени зависит от контекста. Причем не только от внешнего — от обстоятельств вокруг нас, — но и от внутреннего: накопленного опыта и воспоминаний, страхов, желаний, даже снов. Повторю, потому что это важно: наше восприятие мира определяется не столько самим миром, сколько тем, что происходит у нас в голове. Если вы это усвоили — вы во всеоружии и готовы наконец выбраться из постели навстречу новому дню. Чем мы сейчас и займемся.

Вызывает ли кофе зависимость

Первые