День из жизни мозга: Что происходит в голове, пока мы спим, работаем и пьем кофе - Бент Фрайвальд

хоть непрекращающимся голодом, хоть незаметным снижением энергопотребления. Именно тогда и наступает то, чего боятся все худеющие: эффект йо-йо. Сразу после окончания диеты вы набираете как минимум столько же, сколько с таким трудом сбросили.

Исследования показывают, что у людей с ожирением нейронные цепи гипоталамуса, регулирующие аппетит, работают иначе. Лептина в организме более чем достаточно, но он перестает действовать как положено — это явление называют лептинорезистентностью. Жировые хранилища полны, но сигнал «энергии хватает» до мозга не доходит. Человек продолжает испытывать голод и тянуться к еде. Этим, возможно, объясняется, почему люди с ожирением после еды нередко ощущают неполное насыщение: их гипоталамус перестал адекватно реагировать на гормональные сигналы.

Но что именно идет не так? Почему мы так часто тянемся к бургеру или пицце, прекрасно зная, что это нездоровая еда? Ответ связан еще и с тем, как мы в принципе принимаем решения, — причем далеко не только о еде.

Как мозг решает, что вам делать

Задумайтесь на секунду: сколько решений вы приняли только за последние два часа? Допустим, вы решили заварить чай. Но почему именно в этот момент? Почему не минутой раньше, не минутой позже? Почему этот сорт, а не другой? Почему чай оказался в синей чашке, а не в красной? Почему вы сели в кресло, а не на диван? Почему взялись за эту книгу, а не за очередной триллер, в котором в финале все переворачивается с ног на голову? Тоже ведь было бы увлекательно.

Каждый день, каждый час, каждую минуту — а порой и каждую секунду — мозг оказывается перед выбором. На него обрушивается поток конкурирующих сигналов из разных областей: голод, усталость, любопытство, страх, желание, скука. И во всем этом хаосе нужно — желательно быстро и безошибочно — выбрать следующий шаг.

Эта ситуация называется проблемой выбора действия и известна ученым уже не одно десятилетие. В ее основе — до смешного простая истина: невозможно делать все одновременно. Хотя в наше время мы часто делаем вид, будто это не так. Мозг должен решить, за каким импульсом последовать, а какой — отсечь.

И вот что выяснилось за последние годы: невозможно говорить о принятии решений, не упомянув о базальных ганглиях — группе структур, залегающих в глубине мозга и работающих как внутренняя служба безопасности. Их задача — отобрать самый разумный из бесчисленных вариантов действий, которые мозг непрерывно генерирует, и заблокировать остальные. Раньше считалось, что базальные ганглии отвечают главным образом за движения. Сегодня мы знаем: они участвуют и в принятии решений, и в планировании. Исследователи обнаружили, что отдельные части базальных ганглиев способны работать и как газ, и как тормоз — в зависимости от того, что в данный момент важнее: скорость решения или его надежность. Когда ситуация неопределенна, мозг предпочитает не торопиться — чтобы не наделать ошибок.

Базальные ганглии для такого отбора подходят идеально. Можно сказать, что мозг принимает решения примерно так — разные области наперебой нашептывают базальным ганглиям свои предложения: «Пора поесть!», «Сиди где сидишь!», «Тебе бы размяться!» А базальные ганглии по умолчанию отвечают на все одинаково: «Нет! Даже не обсуждается!» Они работают по принципу растормаживания: в состоянии покоя тормозят все потенциальные программы действий, которые тело могло бы запустить. И лишь когда какой-то сигнал оказывается довольно мощным, тормоз снимается — и соответствующее действие получает зеленый свет. Ведь, как мы уже говорили, делать все одновременно невозможно. Ключевую роль здесь играет структура внутри базальных ганглиев под названием стриатум (полосатое тело) — своего рода центральная проходная. Именно сюда стекаются предложения из самых разных отделов мозга, и именно здесь выбирается тот вариант поведения, который в данный момент сулит наибольшую выгоду.

Причем эта выгода не обязательно осознается. Нейробиолог Рафал Богач из Оксфордского университета показал, что базальные ганглии работают по принципу внутреннего вероятностного расчета. Когда вы, скажем, колеблетесь между «съесть чипсы» и «выпить воды», они взвешивают, сколько пользы и удовольствия стоит за каждым из вариантов, — примерно так же, как это делает статистический тест. Стриатум выносит вердикт на основе бессознательного опыта: что срабатывало раньше? Что себя оправдывало? Чем чаще определенное поведение приводило к хорошему результату, тем мощнее становится его сигнал. Так рождаются привычки. Эта логика оптимизации объясняет, почему некоторые импульсы пробиваются снова и снова, — несмотря на стресс, усталость и отвлекающие факторы.

Чем чаще вы принимаете решение в пользу определенных действий, тем выше шанс, что они будут повторяться. Базальные ганглии сохраняют образы действия. И это касается не только движений, но и так называемых мотивационных программ. Поэтому в психологии говорят о поведенческих паттернах — они напоминают проторенные тропинки, с которых трудно свернуть.

В зависимости от ситуации мозг, судя по всему, задействует разные участки стриатума. Когда вы осознанно обдумываете что-то новое — например, выбираете незнакомый маршрут до дома, — включается его дорсомедиальный отдел. Именно он при осознанных решениях работает в связке с префронтальной корой. Но когда вы по привычке сворачиваете у той же пиццерии, что и всегда, управление берет на себя дорсолатеральный отдел — он отвечает за автоматические действия.

Эти две системы — целенаправленная и основанная на привычке — работают параллельно. И порой вступают в прямое соперничество. В том числе когда вы хотите похудеть. Префронтальная кора знает о вашем плане — она усвоила цель «сбросить вес». Но дорсолатеральный стриатум хранит другую информацию: каждый вечер после ужина — горсть чипсов. И поскольку эта привычка глубоко впечатана в моторную память, она нередко побеждает сознательную волю.

Все это приводит к важному выводу: префронтальная кора — вовсе не единоличный «генеральный директор» мозга, как считалось раньше. Скорее речь идет о партнерстве: информация движется от префронтальной коры к базальным ганглиям и другим структурам — и обратно. Часть префронтальной коры помогает базальным ганглиям оценивать вознаграждение, сопоставлять прошлый опыт и учитывать долгосрочные цели. Она даже способна моделировать поведение других людей, чтобы точнее выверять собственные решения.

При этом наши решения не высечены в камне. Мозг гибко подстраивает стратегию под обстоятельства. Иногда нужна скорость — например, если грозит опасность. Иногда — надежность, как на собеседовании. В стрессовых ситуациях мозг склонен выбирать быстроту в ущерб точности. Именно поэтому в моменты давления и напряжения мы так часто делаем выбор в пользу привычки. Это попросту эффективнее: делать то, что делал всегда, когда времени на сложные расчеты нет.

Однако на процесс принятия решений влияет не только скорость, но и эмоции. Миндалевидное тело и поясная кора, играющие ключевую роль в переживании и обработке эмоций, тоже посылают сигналы в стриатум. Гнев, страх, желание — все это учитывается при оценке поступающих вариантов. Так что наши решения — результат сложнейшего взаимодействия привычек, целей,