День из жизни мозга: Что происходит в голове, пока мы спим, работаем и пьем кофе - Бент Фрайвальд

напиток последует. Результат оказался, мягко говоря, впечатляющим. Через восемь недель у «сладко-жирной» группы система вознаграждения в мозге изменилась. Мозг стал реагировать активнее — и на сам коктейль, и на подсказку, его предвещавшую. Помните эксперименты Шульца с обезьянами? Тот же механизм: дофамин срабатывает уже на сигнал, обещающий награду. Исследователи резюмировали: интерес к нежирным продуктам снижался, а реакция мозга на молочный коктейль усиливалась. Иными словами, мозг переучился — без сознательного решения человека. И еще одна важная деталь: эффект проявился без набора веса. Значит, изменилось не тело, а нейронная оценка ожидаемой выгоды — благодаря дофамину. Мозг усвоил простой урок: если сладкое и жирное — значит, надо брать.

Но почему мороженое и прочие сладко-жирные продукты активируют систему вознаграждения куда мощнее, чем, скажем, брокколи? Наиболее вероятный ответ — в нашей эволюционной истории. В мире, где пищи было мало, умение распознавать и предпочитать калорийную еду было вопросом выживания. Брокколи — кладезь микроэлементов, но калорий в ней кот наплакал. Мороженое — калорийная бомба. Мозг так и не научился восхищаться брокколи, потому что в те времена восхищаться в ней было решительно нечему. Исследования показывают, что любовь к сладкому и жирному у детей отчасти врожденная. Иногда наука просто подтверждает то, о чем и так догадываешься, наблюдая за своими племянницами. Правда, генетическая предрасположенность — это еще не все: ранний опыт ее заметно усиливает. А значит, чем раньше мы начнем связывать приятные вкусовые впечатления со здоровой едой, тем лучше.

Вызывает ли сахар зависимость

Пойдем дальше. Чем больше сахара мы потребляем, тем прочнее закрепляются дофаминовые механизмы привыкания. Выброс дофамина снижается — и для достижения прежнего эффекта требуется все большая доза. Звучит знакомо, правда? Не напоминает ли это зависимость?

Признаюсь: вопрос провокационный. Наука по сей день не дает однозначного ответа. Многое указывает на то, что сахар как минимум обладает свойствами, способными вызывать зависимость. Но не у всех и не всегда — только у определенных людей и при определенных обстоятельствах.

Одну причину я уже назвал: сахар стимулирует дофаминовую систему — точно так же, как это делают психоактивные вещества. А учитывая, что многим так трудно от него отказаться, вопрос о зависимости встает сам собой. В опытах на животных крысы предпочитали сахар (вероятно, это были не берлинские крысы). И, как мы только что видели, мыши выбирают сахар, даже не ощущая его сладости. Но с людьми все сложнее.

Некоторые исследования заставляют задуматься. В 2020 году ученые наблюдали 35 пациентов с тяжелой алкогольной зависимостью, проходивших стационарное лечение во французской клинике. Доступа к алкоголю у них, разумеется, не было — зато сладкого было сколько угодно. И вот что обнаружилось: 40% пациентов, ранее равнодушных к сладкому, во время лечения развили выраженную тягу к сахару. При этом тяга к алкоголю, наоборот, снижалась.

Похоже, у человека может происходить своего рода перенос зависимости — с алкоголя на сахар. А это еще один аргумент в пользу того, что сахар способен запускать в мозге механизмы, как минимум сходные с зависимостью.

Наш мозг учится через дофаминовую систему. И именно здесь кроется проблема. Сахар становится стратегией — своеобразным универсальным ключом. Мы тянемся к нему, когда хотим сосредоточиться, вознаградить себя или нуждаемся в утешении. Потребление сахара становится автоматическим — а наш мозг обожает автоматическое. И дело, судя по всему, не столько в химическом составе сахара, сколько в усвоенном уроке: сладкое — это хорошо, потому что сладкое — это энергия.

Обзорное исследование, проведенное в Кембридже в 2016 году, показало: убедительных нейробиологических доказательств того, что сахар вызывает зависимость в том же смысле, что никотин, алкоголь или опиоиды, на сегодняшний день нет. Авторы отмечают, что в клинических исследованиях не удалось обнаружить однозначных признаков физической зависимости, отвечающих строгим диагностическим критериям.

На мой взгляд, для окончательного ответа на вопрос, вызывает ли сахар зависимость, данных пока недостаточно. Но кое-что представляется мне очевидным: суть не в том, существует ли сахарная зависимость как медицинский диагноз. Суть в том, насколько тесно переплетены питание, механизмы вознаграждения и поведение. Ведь, чтобы устоять перед нездоровой едой, нужны хорошие привычки.

Как привычки влияют на то, что вы едите

Вообще-то вы планировали бодро начать день. Но в последнее время в офисе не хватает рук. Вы постоянно задерживаетесь на работе, а тут еще свалился крупный проект, за который отвечаете именно вы. Начальница уже не раз давала понять, как важно для нее, чтобы он был успешным. Вы изматываете себя, вечерами возвращаетесь поздно и чувствуете, что вы на пределе. Утром предстоящий рабочий день нависает как туча. Вы знаете: сегодня опять будет тяжело. И силы на исходе. Вместо здорового завтрака — тост с щедрым слоем нутеллы. Вы проглатываете его стоя, на приготовление еды сегодня точно нет времени. И вот банка нутеллы стоит перед вами, в руке — ложка, и вы чувствуете одновременно предвкушение и обреченность. «Одну ложку», — говорите вы себе. — «Я контролирую ситуацию». Но стоит первой ложке оказаться во рту — и куда девается решимость? Сладкая липкая масса растекается по нёбу, дофамин дает о себе знать, за первой ложкой тут же следует вторая. А, ладно, теперь уже все равно. И не успеете оглянуться — банка наполовину пуста, удовольствие испарилось, а вместо него — тяжесть в животе и кое-что похуже: чувство вины. «Ну почему я опять это сделал?» Действительно — почему?

Жадсон Брюер — нейробиолог, психиатр и специалист по изменению поведения. Его область — нейробиологические механизмы зависимости, привычек и осознанности. В 2024 году он выпустил книгу, посвященную именно вопросу «почему»: «Привычка голода». Брюер показывает: наше пищевое поведение чаще управляется не реальным голодом, а привычками. Они глубоко впечатаны в мозг и определяют, что мы едим, как и почему. Проблема в том, что, как мы уже видели, автоматические действия рождаются не из рациональных решений, а из эмоциональных паттернов и дофаминового сигнала: «Хочу еще!»

Вот пример. Допустим, в стрессовой ситуации вы всегда тянетесь к чипсам. Мозг усваивает: чипсы = снятие стресса. Эта связь закрепляется в так называемую петлю привычки: триггер (стресс) → действие (съесть чипсы) → награда (спасибо, дофамин!). Мозг записывает эту последовательность как быстрое и простое решение на случай неприятных эмоций. С каждым повторением, благодаря обучению через вознаграждение, петля затягивается все туже. И в этом главная ловушка: привычка, как правило, не решает настоящей проблемы. Стресс или скука никуда не деваются — а вот в долгосрочной перспективе такие привычки способны нанести реальный ущерб эмоциональному и физическому состоянию и довести до болезни.

Эмоции играют здесь ключевую роль. Часто мы едим не потому, что голодны, а чтобы справиться с переживаниями. В