Там, где кончается тревога. Психологический роман-терапия о свободе, которую обретает человек, избавляясь от тревожности, страхов и панических атак - Павел Алексеевич Федоренко

– Как так получается?

– По-разному. Кто-то боится открыться, показаться уязвимым. Кто-то играет роли, соответствует ожиданиям. Кто-то просто не умеет быть близким – не научили в детстве.

– А нас научили?

– Нет, мы сами учились. Методом проб и ошибок. Помнишь, какими мы были в начале отношений?

– Помню. Ты боялся показаться несовершенным, я – навязчивой.

– А теперь я могу сказать тебе, что у меня был тяжелый день, и не бояться, что ты подумаешь обо мне плохо.

– А я могу попросить тебя о поддержке и не чувствовать себя слабой.

– Вот это и есть настоящая близость. Возможность быть собой со всеми недостатками и знать, что тебя примут.

Из дома донесся голос Кати:

– Родители, идите к нам! Мы новую игру начинаем!

Егор и Елена переглянулись и засмеялись.

– Идем? – спросила жена.

– Идем. Работа подождет.

И они пошли в дом, к детям, к смеху, к настоящей жизни. Той жизни, ради которой стоит работать, лечиться, меняться и становиться лучше.

«Может быть, в этом и есть смысл терапии, – думал Егор, садясь за игровой стол с семьей. – Не избавить людей от всех проблем, а помочь им найти то, что действительно важно. Отношения, любовь, близость, смысл.

И научить ценить то, что есть, вместо того чтобы постоянно думать о том, что может быть».

Глава 10

Разрушение стен

Анна вошла в кабинет с букетом полевых цветов в руках. За три недели работы Егор привык к ее напряженной осторожности, поэтому этот жест стал полной неожиданностью.

– Это вам, – сказала она, протягивая цветы. – За то, что помогаете мне возвращаться к жизни.

– Спасибо, Анна Сергеевна. Что случилось? Вы выглядите… по-другому.

И это была правда. Напряжение никуда не делось, но появилось что-то новое – легкость в движениях, более открытый взгляд, даже улыбка, пусть и робкая.

– Знаете, – сказала она, садясь в кресло, – впервые за полтора года у меня было свидание.

Егор поднял брови:

– Расскажите.

– Познакомилась в кафе с мужчиной. Алексей, сорок пять лет, разведен, работает архитектором. Мы просто разговорились за соседними столиками, а потом он предложил прогуляться.

– И как прошло?

– Удивительно хорошо! – Анна засмеялась. – Хотя поначалу я была в ужасе. Навязчивые мысли атаковали с новой силой: «А что, если он маньяк?», «А что, если обидит меня?», «А что, если я сама сделаю что-то ужасное?».

– И что помогло справиться?

– Ваши техники! Я применила «Фото страха» прямо на ходу. Анализировала свои катастрофические мысли: «Откуда я знаю, что он маньяк? По каким признакам?» Оказалось, что никаких реальных оснований для страха нет.

– Отлично. А дальше?

– Дальше я использовала технику наблюдения за мыслями. Когда в голове появлялось «А вдруг причиню ему вред», я просто отмечала: «Ага, вот старая знакомая мысль. Привет, проходи мимо». И знаете что? Она действительно проходила!

Егор улыбался, наблюдая за воодушевлением клиентки. Такие моменты и были главной наградой в его работе.

– И как вы себя чувствовали на свидании?

– Живой, – ответила Анна без колебаний. – Впервые за очень долгое время – живой. Мы говорили о книгах, путешествиях, работе. Он рассказывал смешные истории, я смеялась. И вдруг поняла – я забыла, как это, просто общаться с мужчиной. Не анализировать каждое слово, не искать подвохи.

– Прекрасно. А что дальше?

Лицо Анны помрачнело.

– А дальше… Дома я начала думать. Накручивать себя. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», «Он притворяется», «Все мужчины рано или поздно предают». И к утру уже была готова больше с ним не встречаться.

– Но встретились?

– Встретились. Потому что вспомнила наш разговор о том, что страх счастья иногда сильнее страха боли. И подумала: «А что, если я просто боюсь быть счастливой?»

– И что решили?

– Решила рискнуть. Встретились еще раз. И еще. Уже неделю общаемся. Пока только как друзья, но… мне нравится.

– Анна, это огромный прогресс! Вы смогли не только выйти из изоляции, но и применить полученные навыки в реальной ситуации.

– Да, но у меня есть вопросы, – сказала она, доставая свою тетрадь. – Я много думала на этой неделе. О том, откуда берется мой страх доверия. И поняла, что он намного глубже, чем просто предательство мужа.

– Расскажите.

Анна листала страницы, покрытые аккуратными записями.

– Я вспомнила детство. Родители развелись, когда мне было семь лет. Очень болезненно, с криками, скандалами. Папа ушел к другой женщине.

– И как вы это переживали?

– Помню, что винила себя. Думала: если бы я была лучше, умнее, послушнее, папа бы не ушел. Мама много плакала, говорила: «Все мужчины одинаковые, дочка. Нельзя им доверять».

Егор записывал ключевые моменты.

Классический случай формирования негативной схемы в детстве.

– А дальше что было?

– Мама больше не выходила замуж. Говорила, что мужчины приносят только боль. Я выросла с убеждением, что любовь – это опасно, что доверие – это наивность.

– И как это влияло на вашу жизнь?

– Я всегда выбирала недоступных мужчин. Женатых, или тех, кто не готов к серьезным отношениям. Подсознательно, наверное, чтобы не рисковать по-настоящему.

– А муж?

– Муж был исключением. Он так долго и настойчиво добивался меня, что я поверила – он особенный. А оказалось… – Голос Анны дрогнул.

– Оказалось, что детские страхи подтвердились?

– Да. И теперь я понимаю – наверное, поэтому предательство так ударило. Не только как измена, но как подтверждение того, что мама была права: мужчинам нельзя доверять.

Егор отложил ручку:

– Анна Сергеевна, а что, если мы попробуем взглянуть на эту историю по-другому?

– Как это?

– В психологии есть понятие «схемы» – это глубинные убеждения о себе, других людях и мире, которые формируются в детстве. У вас сформировалась схема недоверия.

– И что с этим делать?

– Первое – понять, что эта схема была адаптивной в детстве. Семилетней девочке действительно было безопаснее не слишком привязываться к папе, который может уйти.

– То есть это была защита?

– Именно. Но сейчас вам сорок два, и эта защита превратилась в тюрьму. Она не дает вам жить полной жизнью.

Анна кивала с пониманием.

– А как изменить схему, которая формировалась десятилетиями?

– Медленно и постепенно. Через новый опыт. Каждый раз, когда вы рискуете довериться и не получаете предательства в ответ, схема слабеет.

– Как с Алексеем?

– Как с Алексеем. Но давайте сделаем специальное упражнение. Хотите попробуем технику работы со схемами?

– Конечно.

Егор взял чистый лист и разделил его на три колонки.

– Первая колонка – «Схема». Какое убеждение сформировалось у вас в детстве?