В шаге от выгорания. Сбалансированный план действий, как вырваться из замкнутого круга хронической усталости - Тимо Шиле

выгоранием, которые, очевидно, оказались в ситуации настоящей борьбы за жизнь. Особенно это касается врачей, медсестер и медбратьев, которые самоотверженно, выходя далеко за пределы своих физических и эмоциональных возможностей, лечат пациентов с ковидом [59]. Но это относится и к тем людям, которые из-за экономических последствий борются за профессиональную, а следовательно, и за финансовую основу своего существования. Многие из них месяцами продолжали трудиться до полного изнеможения, и итогом этого стало настоящее крушение в виде выгорания.

Более сдержанным и менее заметным является выгорание от скуки, но во время пандемии оно, по-видимому, проявлялось чаще. В таких богатых странах, как Германия, где отдельные трудности смягчаются, а функционирование целых компаний поддерживается за счет неполного рабочего дня, многие люди теперь работают «на холостом ходу» и получают мало задач, в то время как варианты проведения свободного времени сильно ограничены. Оказаться лишенным значимой работы, ощущать себя «неважным для системы» или даже ненужным – все это приводит человека к болезненному состоянию. Конечно, болезненная скука может показаться нам проблемой первого мира, но и она может представлять собой путь к депрессии. Лучшее решение – искать осмысленные задачи, особенно сейчас, когда мы, люди, нуждаемся друг в друге больше, чем когда-либо, и действительно можем сближаться благодаря новым технологиям. Социальная вовлеченность, как личная, так и политическая, является одним из лучших антидепрессантов [60]. Многие люди в текущий период времени чувствуют себя обреченными на бездеятельность и не могут придумать, как разумно и творчески использовать свое время, хотя, помимо социальной активности, можно также, например, основать свой digital-стартап, работая из дома. Подобные настроения могут быть связаны и с тем, что люди по-прежнему страдают от глобального истощения, от многолетнего горения.

Но как горение проявляется во времена пандемии? Подавляющая часть населения не только не может дать себе хотя бы немного свободы, но и крепко держит себя в руках. Те люди, чья карьера не пострадала от последствий COVID-19, покорились коллективной судьбе и продолжают выполнять свои профессиональные или родительские обязанности настолько хорошо, насколько это возможно, чтобы не стать обузой. Мы, авторы, стараемся сохранять стойкость и проявлять смирение, так как не находимся на передовой борьбы с болезнью, леча пациентов: мы считаем, что нам вообще очень повезло, что у нас еще есть работа, да еще и та, которая не только кажется нам очень важной, но и признана системообразующей. Мы должны быть благодарны! Это позволяет нам поддерживать настроение и настрой, когда работа снова становится очень напряженной, например, потому, что нам приходится постоянно пересматривать правила гигиены и по новой с ними знакомиться. Потому что проходить психотерапию с маской на лице сложнее и утомительнее. Потому что на работу снова не может выйти ряд сотрудников или мы сами. Потому что уход за детьми и дистанционное обучение, наряду с работой, становятся невозможно изнурительными задачами. И потому что иногда мы сами боимся, что можем заразиться вирусом или заразить им своих близких. С такими или подобными обстоятельствами столкнулись многие люди.

Так, держа у себя в голове мотивирующие мысли, потому что у нас все же дела идут хорошо, мы бодро продолжаем работать, стараясь не «сорваться», потому что это было бы неловко и постыдно для нас, как для врачей. Однако такой образ мышления и действий с большей вероятностью приведет к выгоранию. И поэтому есть основания опасаться, что кажущаяся бесконечной пандемия повлечет за собой волну хронической депрессии истощения. С нашей точки зрения, это, к сожалению, неизбежно. В большей степени, чем выгорания и выгорания от скуки, мы ожидаем бесчисленных жертв горения тогда, когда начнет рассеиваться мрачный туман над полем битвы с пандемией.

Социальная среда: эксплуатация и самоэксплуатация

Как и все в нашем продвинутом мире, причины, мотивирующие нас работать, становятся все более абстрактными. Это во многом связано с техническим прогрессом, разделением труда и надежными условиями для жизни, по крайней мере в обществах, считающихся высокоразвитыми. Как правило, мы работаем не потому, что боимся умереть с голоду: мы уже давно не живем впроголодь, как собиратели и охотники. Условия нашей жизни, а вместе с ними и наши потребности, стали более сложными, как и наши условия труда и требования, которые перед нами ставят.

Одно то, что от удовлетворения наших потребностей больше не зависит наша жизнь (а со стороны, некоторые потребности кажутся даже чрезмерными), вовсе не означает, что мы не испытываем огорчения, когда не можем их закрыть. Испытывая сильный голод, мы, цивилизованные люди, все равно можем превратиться в животных. И когда мы со всем рвением преследуем профессиональные цели, в нас по-прежнему проявляются первобытные охотничьи инстинкты. Когда дело в большей или меньшей степени касается разграничения территории охотников и собирателей, в дело вступает не только агрессивный боевой настрой, но и рефлекторный страх, склоняющий к бегству. Fight or flight, бей или беги, гнев или страх; как уже было сказано ранее, мы ни в коей мере не избавились от этой двойственной реакции. В лучшем случае мы сублимируем эти сильные чувства – это относится как к личной жизни с ее борьбой за сферу влияния, так и к профессиональной жизни с ее борьбой за экономические блага.

Возможно, в нас, цивилизованных людях, все сильнее видоизменяется наше биологическое наследие. Но лежащая в его основе животная, гормональная и инстинктивная биология продолжает действовать. Просто она проявляется иначе, а в профессиональной сфере не в последнюю очередь. А если к работе мы подходим как к борьбе за выживание, как когда-то собиратели и охотники, эта работа действительно может быть для нас опасной. Это относится не только к потерпевшим поражение в борьбе жертвам, но и к тем бойцам, которые переходят все границы в ущерб безопасности и самозащиты.

Все это имеет как коллективные, так и индивидуальные масштабы, которые тесно переплетены между собой и должны рассматриваться комплексно, особенно если мы хотим понять всю сложность проблемы. Социальные условия естественным образом формируют позиции и действия каждого из нас, и подход к работе в том числе. Потому в следующей главе сначала мы расскажем о коллективных условиях возникновения синдрома горения, а затем перейдем к рассмотрению индивидуальных причин.

Вопрос поколения: беби-бумеры, зумеры и миллениалы между ними

Начиная писать эту книгу, мы полагали, что значительная ее часть будет посвящена так называемому поколению Y, также известному как поколение миллениалов. Нам казалось, что они особенны подвержены синдрому горения. В дальнейшем нам стало ясно, что горение распространяется не только среди представителей