Антициник. Путеводитель для разочарованных идеалистов - Джамиль Заки

Почему так? Циничные инвесторы не отправляют много, потому что думают, что управляющие ничего не вернут. Так они посылают сигнал, громкий и ясный: «Я тебе не верю» [260]. Доверительный управляющий в ответ злится, чувствует, что его обидели. Но у него есть только один способ отплатить той же монетой – забрать все деньги инвестора. Когда же инвестор доверяет, его сообщение: «Я полностью тебе верю» [261]. Таким легким способом инвестор оказывает управляющему честь и получает эквивалентный ответ. Экономисты называют это заслуженным доверием: когда мы устанавливаем высокие ожидания, другие с большой вероятностью будут стараться их оправдать.

Такие самосбывающиеся пророчества встречаются во всех сферах жизни [251]. Если подозрительного коллегу поймают на слежке за другими работниками, те наверняка начнут обсуждать его за глаза. Когда ревнивцы обвиняют партнеров в изменах, те в итоге заканчивают отношения [252]. Когда люди думают, что друзья их не уважают, они начинают использовать по отношению к ним иронию и сарказм, и в итоге это приводит к тому, что друзья действительно начинают проявлять неуважение [262].

Циники сочиняют историю, в которой полно злодеев, и в итоге живут в ней. Превентивные удары не дают возможности узнать, какими были бы люди, если бы мы относились к ним лучше. Когда в ответ на подозрения кто-то поступает плохо, циники верят, что были правы с самого начала, как следователи, которые утверждают, что поймали преступника, подбросив ему улики [263].

То же случилось с бостонскими пожарными. На превентивные меры начальника пожарные начали брать больше больничных. Репортеры при этом отметили сам эффект, но не его причину. Один журналист из Globe жаловался: «Таков закон жизни: какая бы ни была система, люди всегда найдут возможность ее обойти… Пожарные, несмотря на свою мнимую гордость, не смогли устоять перед соблазном» [264].

Но все наоборот: люди не всегда ищут способ обойти систему. Люди начинают сопротивляться, когда система сама пытается злоупотребить ими. Это еще один пример, как цинизм загоняет нас в ловушку гнева и агрессии – каждая сторона клянется, что другой начал первым. Есть и хорошая новость: если превентивные удары приводят к негативным самосбывающимся пророчествам, делая иной выбор, мы можем изменить реальность в противоположную сторону.

Доверие как сила

В 2002 году молодой спецагент Робин Дрик пришел в бар пропустить по пиву с другим агентом, который был сыт по горло злоупотреблениями власти в его структуре. Дрику нравилось, когда собеседники были на взводе, ведь его задача – переманивать других агентов в свое подразделение. Второй агент был заинтересован в новой работе – иначе они бы не встретились. Но ему придется рисковать карьерой, благополучием семьи и собственной жизнью, если он переступит черту. Ситуацию осложнял тот факт, что он не знал, на кого работает Робин и с кем он сам будет сотрудничать, если решится продолжить общение.

Карьера Дрика могла бы удивить любого. Он вырос в северной части Нью-Йорка, его родители работали на нескольких должностях с минимальными ставками. Робину приходилось рубить дрова и таскать их по замерзшему озеру, чтобы обогреть дом. После школы Дрик поступил в Корпус морской пехоты США, там его и нашел рекрутер спецслужб, предложив послужить стране другим способом. Искусство контрразведки в первое время казалось прогулкой по темным коридорам уловок и хитростей. Каждый агент в полной мере постигал это мастерство. Методы у всех были разные, кто-то пытался заманивать миллионными предложениями через десятки возможных источников, другие использовали обман или шантаж, чтобы загнать противника в угол.

Дрик быстро понял, насколько эти методы ограничены. Он не умел общаться и проваливал дело, работал больше на себя, а не на оппонента. «Я был застенчивым», – вспоминает Робин. Эта тактика была проигрышной. Он решил обучиться у одного из самых успешных агентов, Мастера-Джедая, который в одиночку выполнил более дюжины важных заданий. Отличие Мастера было в том, что он не пытался охотиться на других агентов, а говорил с ними как с друзьями – максимально раскрывался: говорил, кто он и как они могут вместе работать. Он узнавал как можно больше о потребностях собеседников и искренне спрашивал, чем может помочь.

В этот раз Дрик решил использовать именно эту тактику. Прежде чем подали напитки, он как бы вскользь упомянул, что знаком с миром шпионажа. Так он выложил карты на стол, и его оппонент сразу понял ставки и не ушел – Робин решил, что это хороший знак.

Тогда Дрик начал расспрашивать, как он может помочь. Он не предлагал взятки, но раскрывал возможности, рассказывал, как можно устроить в США всю семью. Эти двое взращивали отношения в течение нескольких месяцев, а затем и лет. Вместе они принесли стране огромную пользу. Доверие оказалось не слабостью, а сильной стороной, которая помогла Дрику достичь цели.

В 1970-х политолог из Мичиганского университета Роберт Аксельрод открыл аналогичный принцип совершенно другим способом. Аксельрод был одержим одним старым философским вопросом. Если живые существа должны сражаться друг с другом за выживание, как мы смогли эволюционировать в социальный вид? Аксельрод не мог воссоздать реальный древний мир, поэтому он смоделировал его с помощью виртуального турнира. Игроки делятся на пары и участвуют в «дилемме заключенного» – игре, в которой каждый решает, сотрудничать или попытаться провести соперника. Если оба игрока идут на сотрудничество, они зарабатывают больше очков, чем в случае, если каждый захочет обмануть. Но любой из игроков может выиграть еще больше, если он обманет игроков, которые сотрудничают, – как заключенный, который, желая избежать наказания, сдает соучастника преступления.

В исследовании Аксельрода игроками были не люди, а старые программы искусственного интеллекта. Математики, экономисты и психологи со всего мира присылали «конкурсантов»: строки кода, определяющие, как их агент будет играть в игру. Некоторые были настолько наивны, что сотрудничали, даже когда остальные игроки этого не делали. Другие шли на обман, прощупывая границы дозволенного. Аксельрод активировал игроков, как заводные игрушки. Каждый из них сыграл несколько раундов «дилеммы заключенного» с каждым другим игроком. Игроки, которые набрали больше очков, в итоге «размножились», создали больше своих копий, как животные, которым удалось успешно передать гены. Новое поколение снова играло друг с другом, и процесс повторялся. Турнир Аксельрода стал миниатюрной копией эволюции.

Большинство программ состояло из большого количества строк кода: правила внутри правил, планы действий в чрезвычайных ситуациях. И большинство из них оказались даже слишком умными. Победившую программу назвали Tit for Tat[31], и она оказалась самой простой. Алгоритм начинался с сотрудничества, а потом программа повторяла последний ход оппонента. Если вы смухлевали, вас обманут в ответ. Если пошли на сотрудничество – оно продолжится.