Призвание: по методике 7 радикалов. Счастье в самореализации - Виктор Викторович Пономаренко

сверхъестественными способностями, которых их шизоидные создатели выращивали в колбах, сшивали из ошметков трупов и т. п. Ученые экспериментировали с человеческими генами. Политики призывали к обособлению «сверхлюдей» и раздаче им разнообразных социально-экономических преференций.

Ницше представлял себе рождение сверхчеловека в блеске молний, а Гитлер нашивал молнии на рукава мюнхенских пивососов и истерично вопил о якобы уже состоявшемся превращении немцев в новых хозяев жизни.

Сравнительно недавно я узнал про то, что, оказывается, в большинстве случаев не патрон создается под разрабатываемое оружие, а оружие разрабатывается под существующий патрон. Этот факт удивил меня, признаюсь. И я подумал: «Возможно, Ленин и сотоварищи решили когда-то превратить Россию в некое социальное чрево, где мог бы вызревать новый – социалистический – человек?»

Недаром в прошлом веке в нашей стране в ходу было мотивирующее заклинание: «Ну, ты же советский человек!» Имелся в виду стойкий к жизненным неурядицам, морально безупречный, идеологически подкованный профессионал-бессеребренник.

И не в этом ли, спрошу я сегодня, заключается крах СССР, болезненно пережитый большинством соотечественников, что новый человек так в нем и не вызрел? Весь мир с замиранием сердца следил: получится у них (то есть у нас) или нет? Наиболее романтичные и самоотверженные люди бросались нам помогать.

Но, нет, не получилось. Восторжествовал обыватель. Который «доставал» деньги, забыв о совести, мечтал сытно жрать, сладко спать. Который глумился над портретами вождей и кумачовыми лозунгами, развешенными там и сям. Особенно, помню, смешило обывателей название Коммунистический тупик.

Человечество разочарованно вздохнуло и отвернулось от нас. А мы, втянув голову в плечи и воровато оглядываясь, потрусили за «цивилизованными» странами, обогнавшими нас в искусстве торговать барахлом и воздухом лет на двести.

Так что трагедия двадцатого века не в том, что кто-то кого-то победил, кто-то кому-то проиграл, а в том, что мы замахнулись, как говорится, «на рубль», а ударили «на копейку». И с этих пор – заметьте (!) – серьезные разговоры о новых людях прекратились. Нового человека уже никто не ищет и не ждет.

Какое отношение это имеет к заявленной теме профориентации? – Полагаю, непосредственное. Все острее многие чувствуют, что социум обречен. Предрекают скорый конец света, убеждают себя и других, что ядерный армагеддон неизбежен. Само понятие «жизнеспособное человечество» подвергается коррозии. Следовательно, из предложенной формулы бытия изымается самый главный – фундаментальный – мотивирующий фактор. К чему самореализация, востребованность, поиск себя и референтных партнеров, если еще чуть-чуть и большинство людей погибнет, а немногие оставшиеся попрячутся в пещерах и займутся примитивным выживанием?

А может быть, в подобных эсхатологических рассуждениях и проявляется охватившее многих чувство хронического и закономерного несчастья? Хотелось бы поговорить и об этом.

Что же происходит со всеми нами, что рождает суицидальные мысли планетарного масштаба? – Я уже много раз высказывал свою точку зрения на эту проблему. Общественной реакции на мои слова, увы, нет. Что ж, попробую выразиться точнее.

Главное сегодня – утрата людьми чувства востребованности. О самореализации уже почти никто не мечтает. Отовсюду мы слышим об успехах в замене людей механизмами. Это становится устойчивым трендом, в котором намечается даже некая соревновательность.

Место живых работников занимают роботы, футурологи предрекают в недалеком будущем «расчеловечивание» самых, что ни на есть, человеческих видов деятельности. Так проявляется охвативший сильных мира сего – буржуазию – страх перед трудно управляемым пролетариатом. Как можно уживаться с теми, кто вечно недоволен условиями своего труда и, вообще, не знает, чего хочет? Не проще ли будет иметь дело с рукотворными и запрограммированными, безропотными и безотказными исполнителями воли хозяина?

Страх этот, разумеется, ложный. По двум причинам: во-первых, человек-работник вполне управляем (о чем мы, собственно, и говорим), нужно только обеспечить ему подлинную востребованность и самореализацию, а во-вторых, экономика должна служить человеку, а не наоборот. Зачем нужна экономическая модель, в которой человек либо вообще игнорируется, выводится «за скобки», либо получает роль праздного, паразитирующего «объедалы и опивалы», органически ему чуждую?

Однако этот страх существует. И, похоже, овеществляется все более и более в разнообразных попытках роботизации производства товаров и услуг. Последствия такого подхода к людям негативные. В этом я убежден. Впрочем, судите сами.

Первое – женщины (да и мужчины) отказываются от многодетности. Я думаю, мы недооцениваем степень влияния общественных настроений на нашу индивидуальную жизнь. Сколько ни плати будущим мамам денег за рождение детей, ожидаемых демографических последствий это – весьма дорогостоящее – благодеяние не имеет.

Власти недоумевающе разводят руками – видимо, женщины слишком хорошо стали жить материально, что не желают даже за приличные деньги испытывать страдания и неудобства, связанные с рождением детей. Неплохо было бы властям изучить имеющийся опыт.

Еще в шестидесятые годы прошлого века проводился эксперимент с шахтерами по исследованию производительности труда (ПТ) в зависимости от роста заработной платы (ЗП). В начале шахтеры, получив повышенную зарплату, стали ударно трудиться. Затем зарплата продолжала расти, а производительность замерла на месте. И, наконец, при дальнейшем росте заработков, участники эксперимента отказались от интенсивного труда, снизив производительность до исходного уровня. Как говорится, выше своей головы они прыгать не захотели. Не смогли. Ни за какие коврижки.

До сих пор этот феномен исследователи объясняют тем, что шахтеры, дескать, на полученные деньги неплохо обустроились, обленились и отказались «вкалывать» в забое на всю катушку. Ничего не напоминает?

Если бы власти знали про этот эксперимент, то не стали бы уповать на социальные выплаты матерям и семьям как на средство повышения рождаемости.

Поддержать людей в их стремлении обзавестись потомством – святое дело. Но думать, что деньги что-то принципиально изменят в отношениях людей – наивность. Я полагаю, что люди интуитивно ограничивают деторождение, чтобы не пополнять своими отпрысками ряды невостребованных бедолаг.

Так что проблема демографии должна решаться не столько поощрительными выплатами, сколько созданием и популяризацией новых рабочих мест. Для людей, конечно же, не для роботов.

Второе. Постепенно избавляясь от живых работников, работодатели все больше сосредотачиваются на важных для них экономических показателях. Думают не о том, как и чем живут люди вокруг, а о том, как больше добыть денег.

Вы скажете: «А что, раньше было не так?» И горько усмехнетесь. Нет, коллеги, не совсем так. Отодвигать работников на второй и третий план – очевидный социальный регресс. Еще сравнительно недавно базовый, казалось бы, лозунг предпринимателей «бизнес создается ради прибыли» был многими опровергнут. Богатейшие люди планеты наперебой стали говорить о своем вкладе в развитие общества, в решение наиболее острых проблем, стоящих перед человечеством. В США, где почти все измеряется деньгами, возник призыв к «корпоративному гражданству», суть которого можно раскрыть фразой: если не хочешь, чтобы дворовые пацаны